Мы успеем влюбиться

Глава 8

Ночью никак не удавалось заснуть. В комнате с несколькими двухъярусными кроватями помимо Киры жили еще шесть девчонок. Кто-то храпел на все лады, кто-то переговаривался громким противным шепотом.

Кира безуспешно ворочалась на верхнем ярусе, пока нижний трясся от громкого трубного храпа «соседки». Здесь только Варя спала молча, так и сняв свои уже практически приросшие к голове наушники. Да еще и окна девчачьей комнаты выходили на проезжую часть, поэтому по стенам постоянно ползали тени от машин и переключений светофора.

В конце концов Кира не выдержала, осторожно сползла вниз, стараясь не разбудить храпунью с нижнего яруса (но для этого, справедливости ради, потребовался бы запуск ядерной боеголовки), и сунув босые ноги в одноразовые тапочки, пошлепала по коридору.

Куда шла, сама не знала. Попить воды, посидеть на подоконнике, пытая стрелки часов, чтобы те шли быстрее. Или стоит все-таки вывести телефон из авиарежима и позвонить родителям? Те, наверное, уже с ног сбились и ищут по всему городу…

Взгляд зацепился на приоткрытую дверь в комнату мальчиков. Их тут было много ― все-таки стрит-артом занимались в основном парни. Но в ту, которую Кира заглянула, оказались «свои»: она сразу узнала ярко-красную куртку Матвея с поблескивающими светоотражающими вставками на рукавах и рюкзак с миллионом карманов, принадлежащий Ежу.

― Не спишь?

Артем устроился в углу, возле окна, немного обособлено от друзей. Положив под голову пару плоских подушек, он отложил потрепанную книгу, которую читал, довольствуясь отбрасываемым светом фонаря перед крыльцом хостела.

― Ага. Всегда тяжело заснуть на новом месте.

― Наверное, ты просто привыкла к другим условиям? Здесь, конечно, не пятизвездочный отель.

― Ты слишком мало знаешь о спортсменах. Мы привыкли жить в спартанских условиях и далеко не в роскошных отелях. Бывает, приедешь на сборы, а тебя селят в комнату с жесткой койкой и матрасом, который видел войну, причем первую мировую. Наутро встаешь с больной спиной, а с утра тренировки, прокаты, упражнения в зале… И никто из тренеров понять не может, почему все катаются, как старички с радикулитом.

― Прости, наверное, ты такое впечатление производишь ― эдакой избалованной принцессы, которая по ошибке затесалась в компашку оборванцев. Наверное, это из-за твоей мамы: она кажется такой чопорной, важной, так просто не подступишься.

— Ты разве еще не понял, что я не такая, как мама? Хотя и в ней иногда проглядывает что-то человеческое, ― вздохнула Кира. ― Зато вот папа совсем другой: простой, легкий в общении, понимающий. Только вот работает много и совсем редко бывает дома. Подозреваю, что из-за мамы ― не хочет лишний раз с ней пересекаться, иначе начнется скандал, упреки, жалобы на меня. Вообще, удивительное дело: у моего папы в подчинении человек тридцать, он прекрасный, грамотный и рассудительный начальник. Но убедить в чем-то маму ему не под силу. С ней он, наоборот, обмякает и начинает вести себя как первоклашка перед строгой училкой!

— Наверное, очень сильно ее любит. Когда любишь, уступаешь, даже если понимаешь, что другой человек не прав… Кстати, ты чего стоишь босиком? Устраивайся поудобнее, места на двоих хватит!

Он пододвинулся к стене, освобождая немного места на кровати. К счастью, она была одноярусная, и над головой никто не храпел.

Повинуясь странному порыву — той искренности и желанию посекретничать, которое может возникнуть только в час ночи, Кира юркнула под тонкое одеяло.

― А твои родители? Чья сторона перевешивает обычно?

― У них чистой воды равноправие, за что я их дико уважаю. Хотя после того, что случилось с Максом, отец заметно сдал. Ходит растерянный, словно места себе не может найти. Раньше всем рулил и был ответственным, а теперь маме приходится постоянно за ним перепроверять, контролировать всякие мелочи — типа, выключил ли утюг перед выходом из дома или выпил ли таблетки от давления.

Кира молчала: в такие моменты ее проблемы казались столь незначительной ерундой, что даже стыдно было о них вспоминать. После недолгой паузы она прошептала — надеясь, что Артем еще не спит:

― Как думаешь, я понравилась твоим друзьям?

― Конечно! Они от тебя в восторге. Матвей сказал, что ты очень комфортная. Да, как-то так. Что ты очень дружелюбная, милая, излучаешь особенный свет. А еще — что очень красивая, и он не против был бы встречаться с такой девчонкой, как ты.

― Серьезно? — изумилась Кира, бросив взгляд в противоположный конец комнаты, где похрапывал Матвей.

― Ну ладно, последние две фразы я слегка приукрасил. Но посыл примерно такой.

― Знаешь, вот чем больше я смотрю на вас, тем больше думаю о том, какая же у меня жизнь… бутафорская, что ли. Вроде и занята целый день с утра до ночи, а все события словно пролетают мимо меня. И друзей настоящих у меня нет. Так, подружки, которые заняты только собой и думают исключительно о занятиях. Лезвия, конечно, не пилят и стекла в коньки никто не подбрасывает, но и искренних чувств ни у кого нет. Даже когда сочувствуют и поддерживают — где-то глубоко-глубоко во взглядах читаешь легкое злорадство и радость, что хоть одна конкурентка слилась…

Замолчав, Кира положила голову Артему на плечо и продолжила:

― Надо завязывать с этим. К черту спорт! Найду себя в другой профессии, да хоть в граффити. Представляешь меня с баллончиком, а?