Мы успеем влюбиться

Глава 9

Домашний арест.

Это словосочетание можно встретить в сводках новостей, когда хотят, но еще не решаются посадить какого-нибудь проворовавшегося чиновника. Или в отношении пятиклассника, у которого за год выходит двойка по нескольким предметам, а он и не думает исправлять оценки.

Но Кира и представить не могла, что сама однажды окажется под домашним арестом.

Все выглядело так, словно она совершила ужасное преступление: кого-то убила или как минимум ограбила. Мать с отцом приехали в Юрьевск и, не говоря ни слова, усадили ее в машину. Она толком-то с Артем попрощаться не успела, только попросила, чтобы он позвонил ей, когда выйдет из больницы.

Всю дорогу до дома родители молчали, и от этого тяжелого молчания Кире становилось все страшнее. Уже оказавшись дома, она обнаружила, что теперь вай-фай в квартире отключен. В комнате мама явно перерыла все вещи: канцелярка, наушники и книги лежали не на своих местах. Мама отобрала рюкзак с документами, банковской карточкой и телефоном, тем самым полностью отрезав Киру от всего внешнего мира.

До вечера они не разговаривали. За ужином, прервав ледяной поток молчания, мама отпила белое вино, (а его она пила крайне редко, лишь когда была чем-то расстроена) и сухо произнесла.

― С завтрашнего дня у тебя занятия с врачом ЛФК. Дома, под моим контролем. А со следующей недели начнутся тренировки в школе. Будешь кататься с Ярославом Еремеевым, мы уже обо всем договорились. В семь вечера я буду забирать тебя из школы. Лично.

― Или я, ― откашлявшись, добавил папа.

― Лучше я сама об этом позабочусь. Так надежнее, ― отчеканила мама. ― Ах, да: никакого телефона, планшета и компьютера. Тренеров я предупрежу, чтобы они свои телефоны тебе в руки не давали.

― Хм, а может, сразу на меня наручники наденешь или цепи на ноги повесишь? Ах, да, извини, это же помешает мне выступать, да? Ну, тогда можно мне электронный браслет на лодыжку прицепить, желательно, чтобы током бил каждый раз, когда я на расстояние дальше положенного уйду.

― Ты еще и ерничаешь? ― ударила ладонью по столу мама, сузив глаза. ― Браслета нет, а он не помешал бы! По крайней мере, тогда бы мы с отцом не сходили с ума после того, что ты устроила.

― Вик, не начинай, договорились же не поднимать эту тему.

― А я не могу! ― вскочила мама. ― Не могу делать вид, что ничего не случилось. Как ты могла просто взять и сбежать черт знает с кем, черт знает куда, ты подумала о нас вообще…

― Да мне надоело, пойми ты наконец! Я просто хотела пожить, расслабиться, вот и все.

― Тебе голову заморочили всякие проходимцы, а ты и рада. Ничего ведь не надо делать, хорошо как, да? Не надо тренироваться, повторять упражнения от инструктора, готовить номера. Уехала с каким-то гопником, к тому же еще и больным. Что ты делала в той больнице? У него что, СПИД?

― Да пошла ты, ― выпалила Кира, и тут же захлопнула рот.

Отец отодвинул тарелку с нетронутыми спагетти.

― Уйди к себе в комнату.

Дважды повторять не нужно: она вылетела из-за стола, стараясь намеренно создать как можно больше шума. Громко топнуть ногой, громко хлопнуть дверью, громко швырнуть один из своих многочисленных кубков в стену. Сорвала медали и охапкой бросила их на пол, не забыв потоптаться на этих прежде обладающих ценностью вещицах. Била ни в чем не повинного медведя Палыча, а потом долго плакала на его мохнатой плюшевой груди.

Несмотря на то, что мама устроила полную ревизию на столе, перетряхнула все ящики и обшарила шкафы, листочек со списком детских дел Кира случайно нашла. Он упал за письменный стол и лишь каким-то чудом не попал в поле зрения мамы.

Шмыгая распухшим носом, Кира рассматривала пункты, написанные неровным, мелким и угловатым почерком Артема. Вычеркнула еще несколько пунктов, которые они успели воплотить в жизнь. Но были и те, которые только предстояло выполнить.

«Покататься на тележке из супермаркета».

«Написать письмо себе в будущее и закопать в тайном месте».

«Перепачкаться красками с головы до пят».

Без Артема все это резко стало казаться чем-то ничтожным и глупым. Так ведь и бывает: вещи, которые в детстве имели значение планетарного масштаба, с высоты взрослого человека воспринимаются как мелочь, не заслуживающая внимания.

За прошедшие дни Кира убедилась: если мама надумает сменить работу, ей определенно подойдет роль конвоира в колонии. Будучи и раньше помешанной на контроле, сейчас она словно сорвалась с цепи: следила, во сколько Кира встает и ложится спать, как занимается с инструктором по лечебной гимнастике, бегает ли на дорожке положенные полчаса.

С началом тренировок она стала отвозить Киру в спортшколу, а чтобы встретить после занятий, специально приезжала с работы раньше и с мрачным видом стояла в фойе, следя, чтобы дочь ненароком где-нибудь не задержалась и не одолжила у девчонок мобильный.

Это не домашний арест, это настоящее рабство, глотая слезы, думала про себя Кира.

С тренировками жизнь стала совсем невыносимой. К сложностям из-за долгого перерыва и непривычным ощущениям в ноге теперь прибавилась еще одна проблема ― тот самый «партнер», которого ей навязали. Высокомерный, самодовольный, с вечно зализанными тонной геля волосами — Ярослав Еремеев. На первой же совместной тренировке он намеренно срывал элементы, при попытке сделать поддержку картонно вздыхал и сопел, намекая, что Кира много весит. На каждое замечание тренера он закатывал глаза и недовольно цокал. И вообще умудрялся даже парные элементы выполнять так, словно он на льду один, а Кира — не более чем ненужный реквизит.