Мы успеем влюбиться

Глава 10

Одиночество. Это чувство не покидало ее всю жизнь, а в последние недели вытеснило все, что составляло ее личность. Ей не с кем было поговорить по душам, и толково объяснить, почему она не пришла на очередную тренировку с Ярославом, объявив, что отныне будет тренироваться одна. Не с кем было поплакать или посмеяться, выбрать музыку для новой программы, похвастаться, что больше не болит нога. Она облазила все ящики и полки в квартире, заглянула в каждый уголок, но свой телефон так и не нашла. Даже с Артемом не связаться. Интересно, звонил ли он ей? Лечится ли? Оценили ли его работу на конкурсе по достоинству?

Она бы могла отыскать его в соцсетях, но вай-фая в доме по-прежнему не было.

Уехать, как только исполнится восемнадцать. Снять комнату в общаге или найти крохотную квартирку. Устроиться официанткой, курьером — да кем угодно: совершеннолетнюю везде возьмут. Тренироваться в свободное от работы время. Четкий и вполне реализуемый план, в котором все будет зависеть от нее, а не от капризов мамы, папы или тренерского штаба.

— Не спишь еще?

В комнату заглянул отец.

Кира вытерла рукавом слезы и сделала вид, что сосредоточенно изучает учебник геометрии.

— Можно зайти? Спокойно, я безоружен и с добрыми намерениями. Вот, мороженого тебе принес.

— Фисташковое с орешками? ― с сомнением покосилась Кира.

— Оно самое.

— Заходи. Так и быть, отвлекусь от увлекательных синусов и косинусов.

— У матери совещание допоздна, оставила меня следить за тем, чтобы ты занималась, — пояснил папа, устраиваясь на диване с баночками мороженого. — Послушай, я все понимаю, и пусть это прозвучит банально, но она не желает тебе зла, а по-настоящему переживает. Мы оба… ну… волнуемся за твое будущее.

— Удивительно: вокруг меня сплошные доброжелатели, а мне от этого становится только хуже, — сверкнула глазами Кира.

— Чего ты на этого парнишку-то взъелась? Почему не хочешь с ним кататься?

— Он урод.

— Так себе аргумент. Попробуй обосновать.

— Я отказалась от предложения кататься в паре, это мое право. И точка, — заключила Кира. — Впрочем, мама может испробовать методы убеждения. Средневековые пытки, например. Выбрать методы инквизиции из «Молота ведьм» и опробовать в деле…

— Ну, не ершись. Если честно, я тоже считаю, что она перегибает палку. Я борюсь с ней, разговариваю, пытаюсь найти компромисс. Потом она смягчится — просто не сразу. И знай: я на твоей стороне.

— На моей? Что же, тогда попроси ее вернуть мне телефон. Мне нужно срочно связаться с одним человеком.

— С тем парнем, который увез тебя в Юрьевск на два дня?

— Его зовут Артем — это раз. Я уехала сама — это два.

Папа тяжело вздохнул и виновато уставился в пол.

— Я не знаю, где твой телефон, это правда. Подозреваю, что мать забрала его в офис, у нее там есть сейф в кабинете, туда и положила… Возьми мой телефон, — он полез в карман. — На, позвони, куда тебе надо.

— Я не знаю его номер наизусть. Ничего о нем не знаю, черт! А он болен, папа. Серьезно. И я хочу его поддержать.

Оконное стекло царапали голые ветки, тихо стучал по карнизу ледяной дождь, тьма на улице казалась непроглядной. Бесшумными шагами подступал ноябрь — время, когда без крайней необходимости не высунешь нос из дома. В комнате же горел ночник, папа болтал о всякой всячине, а из кухни доносилось гудение электрического чайника. Наверное, единственное, чего не хватало Кире для полной идиллии — это услышать голос Артема, убедиться, что с ним все хорошо…

— Знаешь, ты ведь родилась раньше срока, — тихо проговорил папа. — Мама была на восьмом месяце. И нам сказали, что это не очень хорошо. Мол, есть какая-то опасность именно на этом сроке. У тебя был очень маленький вес, проблемы с легкими, сердцем. Ты почти две недели в интенсивной терапии находилась. Мама чуть с ума не сошла — день и ночь дежурила, просилась побыть с тобой, покормить. Или хотя бы передать сцеженное молоко. Но ее не всегда пускали — говорили, мол, пока ребенку это не нужно, ждите, когда состояние нормализуется. Пугали серьезными диагнозами, задержками в развитии и другими ужасами. Но нам тогда было все равно — лишь бы выжила, а дальше справимся, вылечим.

Со временем ты подросла, окрепла, догнала и даже перегнала сверстников в развитии. Все страшные прогнозы растворились в воздухе. Но мама… она все равно осталась слишком тревожной в отношении тебя. Она долго видела в тебе того щуплого младенчика с трубками и капельницами, в специальном боксе…

— Тогда зачем вся эта тема со спортом? Почему бы не поместить меня в такой же бокс и не сдувать пылинки?

— Когда-то она занималась фигурным катанием. Этот спорт для нее — знакомый мир, где все понятно, легко и осязаемо. Она поверила в тебя, потому что знала, что ты справишься. Как справилась в первые дни жизни. Но страх за тебя никуда не делся. Он сидит в подкорке и заставляет ее контролировать тебя. Да, иногда чересчур строго. Но она любит тебя. Это точно. Просто выражает это по-своему.

— Может, и так. Только пока от ее «любви» одно сплошное разочарование.

— Поговори с ней. Только без обвинений, взаимных претензий и колкостей.