Мы успеем влюбиться

Эпилог

После третьего часа тренировки у нее, наконец, получился чистый двойной аксель ― без недокрута, срыва или падения. Уже лучше, есть с чем работать. Это, конечно, не тройной, который она считала вершиной мастерства в своей спортивной карьере и до которого, увы, может так никогда не дотянуть. Колено не беспокоило, но нет-нет, да начинало ныть, особенно при резкой смене погоды. Киру забавляло, что в неполные восемнадцать она уже чем-то напоминает среднестатистическую бабулю.

На катке никого не было. Вчера отгремел новогодний бал, ученики и тренера разбежались на зимние каникулы. Кто-то готовился к шабашкам на праздники, кто-то к долгожданной передышке перед стартом весенних соревнований. На Киру, решившую тренироваться до упора вплоть до тридцать первого числа, смотрели как на умалишенную. Впрочем, взгляды в ее сторону были разными: восхищенными, сочувствующими, жалостливыми. Во всяком случае, она не была невидимкой.

Откатавшись в очередной раз без помарок, Кира отдышалась, оперевшись на бортик, и, взяв свой смартфон, заново запустила музыку. Для будущего номера она выбрала попурри песен из фильма «Величайший шоумен», который они однажды смотрели вдвоем с Артемом. Ее вдохновила история о том, как можно идти к своей мечте, не переставая верить в себя, не обращая внимания на угрозы и осуждения. Даже если твой путь полон препятствий, а слава нестабильна — важно не терять надежду, вдохновлять других и помнить, ради чего все началось.

Выступление завершалось отрывком из песни A million dreams.

«Я думаю о том, каким мир мог бы быть.

Я представляю его,

Хватит лишь миллиона снов,

Миллион снов, чтобы построить наш мир».

Плавное и легкое скольжение, прямая спина, постепенный заход на прыжок. Полет вверх и приземление на опорную правую ногу. Она развела руки в стороны, выполнила еще несколько эффектных поворотов и с закрытыми глазами завершила номер.

Никаких схем в голове — только музыка, только чувство внутреннего баланса. Так учит тренер. Кажется, спустя много лет занятий она начала понимать, что именно он имел в виду.

В зале раздались отрывистые одиночные аплодисменты. Кира открыла глаза и обернулась.

― Если что, я видел все от начала до конца. Браво, ― не переставая хлопать, негромко сказал Артем, спускаясь по ступенькам трибун.

У Киры задрожали губы, по коже побежали мурашки. Она впервые за долгое время видела его вживую, и, что самое главное ― ЖИВОГО. Ноги приросли ко льду, а дар речи, похоже, не собирался возвращаться. В одной руке Артем держал какой-то сверток, а в другой — букет из нежных белых лилий, ромашек и еще каких-то мелких сиреневых цветов.

― Как ты сюда попал? ― сдерживая слезы и рвущуюся наружу радость, произнесла, наконец Кира.

― Так же, как и привык. Пробрался вчера ночью в пункт охраны, спер ключи, сегодня вот открыл спокойно… Ладно-ладно, просто втерся в доверие к вашему охраннику. У меня с собой всегда куча лекарств и медицинских документов, так что я рассказал слезливую историю о том, что пришел обсудить подготовку к благотворительному концерту для онкобольных. Кажется, он даже мне поверил. Или нет: возможно, прямо сейчас он звонит в полицию, и за мной уже выехал наряд.

― Как же я рада, боже…И ты …Ты так хорошо выглядишь, ― вырвалось у Киры. Она вовсе не врала: Артем действительно выглядел посвежевшим и энергичным; на лице появился легкий румянец, а непослушные кудри все так же упрямо путались в воронье гнездо.

― Я старался. В конце концов, не могу же я тебя подвести и не прийти посмотреть, как ты катаешься?

Кира подъехала к бортику, чтобы убедиться, что он не галлюцинация ― для этого даже дотронулась до его толстовки.

― Кстати, это тебе, ― он протянул ей букет.

― Какие нежные… как будто кусочек весны.

― Я так и подумал: раз уж до весны еще далеко, почему бы не приблизить ее хотя бы этим. Ах да, ― он протянул ей сверток, ― это тоже тебе. Прости, она мне показалась очень милой и чем-то похожей на тебя. Если что, я не хочу тебя обидеть, но у нее такая умилительная мордочка и брови домиком — у тебя частенько бывает похожее выражение лица.

Кира развернула сверток и достала мягкого плюшевого мышонка с большими глазами и забавно торчащими ушами. Мордочка и правда выглядела так, будто мышка за что-то то ли извинялась, то ли просила. Еще она была одета в розовое платьице, а на лапках у нее красовались крошечные коньки.

― Знаешь, я могла бы обидеться, но она настолько милая, что мне не хочется выпускать ее из рук, ― улыбнулась Кира. ― Думаю, что назову ее Клюквой.

― Почему? ― удивился Артем.

― Да так. Долгая история.

Он хотел ступить ногами на лед, но Кира его остановила:

― Стой, осторожно! Вдруг еще упадешь!

― Ну, я же не хрустальный, не рассыплюсь. Кстати, а лишних коньков у вас тут не завалялось? Я бы прокатился, вспомнил былое. Хотя ты уверяла, что хоккейные и фигурные сильно отличаются.

― Очень сильно, ― рассмеялась Кира. ― Но... погоди, я что-нибудь придумаю. У нас тут раз в неделю хоккеисты тренируются, и в раздевалке можно найти старенькие коньки. За мной!

Перед новогодними праздниками в раздевалках было пусто и убрано, но в одном из шкафчиков Кира все же отыскала поношенные коньки сорок первого размера. Артем померял и показал большой палец.