Мы вопреки

Глава 1. Общага

– Ма-а-аш! Давай скорей, душ освободился. Пашка заскочил внутрь, держит для тебя. А то Муха уже порывается зайти.

Запыхавшийся Сашка ворвался в комнату и, сдвинув брови, нетерпеливо прыгал, перетаптывался, наблюдая за сестрой, готовый подгонять её ещё активней.

Не потребовалось.

Её скорости можно было позавидовать. Маша резко захлопнула крышку ноутбука, одним движением нанизала на ладонь пакет с чистым бельём и полотенцем, кончиками пальцев этой же руки подцепила пластиковое ведёрко – там громыхал стандартный комплект для мытья: шампунь, бальзам, мочалка и прочие мелочи.

Отчаянно хромая и злясь на некстати занемевшую ногу – отсидела, привычно подвернув её под себя во время работы, помчалась в душ.

Скорей! Каждая секунда на счету.

Братик прав. Муха – это серьёзно. Если соседка, к которой с незапамятных времён прилипло чудное, но меткое прозвище, опередит, то кабинка освободится не раньше, чем через час, а то и полтора!

С сей занозистой особой бесполезно спорить, взывать к совести, колотить в дверь, напоминать о правилах совместного проживания и доказывать: нельзя надолго занимать места общего пользования. Не только её наглое величество, но и остальные жильцы общежития коридорного типа желают ополоснуться.

Спасало, что хотя бы умывальная комната аж с пятью раковинами оставалась доступной. Иначе – полный швах.

Конечно, в крайнем случае можно проникнуть в душ на другой половине здания, втихушку выпросить ключ у сердобольных соседей. Но это чревато ворчанием, косыми взглядами остальных или даже скандалом. Кто-нибудь из принципиальных мог заметить чужака и справедливо возмутиться – ваша сторона оборудована собственным санузлом!

На этаже двадцать шесть комнат, территория сто лет как поделена пополам. Жильцы должны пользоваться кухней, душем и туалетом, расположенными в своём крыле.

Та самая соседка – Муха, зажав под мышкой пакет с мыльно-рыльными принадлежностями, воинственно размахивала свободной рукой, маршируя туда же, куда торопилась Маша. Женщина явно намеревалась турнуть пацанов, мотивируя атаку тем, что братья до сих пор не приступили к водным процедурам и ей не давали.

На свою удачу, несмотря на затёкшую ногу, Маша вырвалась вперёд и, под гневно сверкнувший взгляд Мухи, пулей влетела в предусмотрительно распахнутую братьями дверь. Лихо подмигнула сообщникам и проворно щёлкнула замком изнутри, оставив Пашку и Сашку наедине с возмущённой грымзой.

– Бу-бу-бу-бу! – донеслось снаружи.

Соседка громко отчитывала близнецов. Голосов мальчишек не было слышно, скорее всего, они помалкивали, переглядывались и незаметно хихикали, радуясь успеху своего плана.

Знали: спорить с не вполне адекватной женщиной – себе дороже. Но одновременно неприлично повернуться спиной и уйти, когда с тобой разговаривает взрослый человек. Они воспитанные дети, поэтому стояли и терпели.

Однако долго слушать пустые разглагольствования тоже нельзя. Убедившись, что сестра закрылась и уже включила воду, братья улизнули в комнату.

Всё стихло, только тёплые струи из ржавой лейки журчали в крошечном помещении и расслабляюще ласкали кожу.

Эх... Малосемейная общага.

Многие застряли здесь надолго, большинство – навсегда.

Комната восемнадцать квадратов, кухня в конце коридора с двумя газовыми плитами – общая на всех.

И вся жизнь на виду – соседи, друзья, враги, рождение детей, дружба, ссоры, гости, любовь, праздники, беды – ничего не скрыть.

Повезло тем, кто в своё время всеми правдами и неправдами умудрился выбить у государства две комнаты. Обычно потом их объединяли, незаконно прорубив в стене проход. Тогда жили в относительном комфорте.

Так, как Машина семья: в одной – родители, а в другой – Маша с братьями-близнецами.

Площадь второй комнаты чаще всего разделяли каким-нибудь шкафом, гипсокартонном, на худой конец – занавеской.

Вот и у них: большую часть второго помещения заняли мальчишки, а ту, что поменьше – Маша. По-семейному удобно и справедливо. Пашка и Сашка – четвероклассники, у них свои школярские интересы, а сестра взрослая, в этом году диплом получила и уже работала.

Правда, через интернет. На удалёнке. И её трудовые потуги родными всерьёз не воспринимались. Дома ведь сидит...

– Наконец-то, – буркнула Муха, ловко спрыгивая с подоконника, сразу, как только Маша вышла из душа.

Пф-ф... Мария округлила глаза: вот ведь упёртая особа, так и сидела, дожидаясь очереди! Спасибо и на том, что не начала барабанить в дверь, ругаться и подгонять.

Соседка, сердито вскинув подбородок, осмотрела освобождённый санузел, ища к чему бы придраться. Не найдя ничего, брезгливо передёрнула плечами и скрылась в кабинке.

«Скандалистка. Сколько ей лет? Около сорока, не больше, это точно. Одинокая, поэтому такая злая. Или одинокая из-за того, что злая?» – Маша покосилась на захлопнувшуюся с грохотом дверь и потопала в комнату.