Мы все умрем вчера

Глава 20. Луч надежды

Глава 20.1. Адвокат

В темной сырой одиночной камере стоял страшный смрад. Кого только не сажали сюда до Ямайки: и молодых, и старых. Но они, попав сюда, больше никогда не имели возможности увидеть Божий свет. Эта страшная камера, не знавшая свежего воздуха, радости и улыбок людей, называлась камерой смертников. Разбойники, насильники, убийцы, попавшие сюда, уже начинали обратный счет времени, так как для всего мира они были уже мертвы. Смрад исходил из крысиной норы, где, видно, и сдохла крыса. Их было много. Они, как незваные гости, приходили к «хозяевам» камеры, чтобы тем окончательно испортить жизнь. Бывали случаи, когда эти животные всем семейством из сотни особей нападали на жертву и загрызали ее до смерти.

Одной девушке, которую обвинили в политической измене родине (она работала, по некоторым данным, на румынское правительство), эти животные сгрызли так сильно лицо, что невозможно было узнать девушку.

Кто-то поговаривал, что ее выкрали румыны, а в камеру за большие деньги подсунули двойника, которого выкрали из морга.

Но Ямайка давно уже не замечал ни холода, ни плесени, ни трупного запаха. Он знал, что проводил последние месяцы, а может, недели жизни, что он просто ходячий труп, а бороться за жизнь не было смысла, но и брать вину за убийство он не собирался. Пусть все его друзья и знакомые помнят его как хорошего человека.

Парень сидел, сгорбившись на шконке, и не моргая смотрел на противоположную стену в одну точку. Так прошло два часа. В голове было пусто. За окном резал слух лай собак да вой ветра. Время от времени слышались за тяжелой дверью шаги дневального и скрип снега под сапогами, доносившийся с улицы. На душе было так мерзко, что хоть вой.

Прошло еще несколько дней, и прокуратура предоставила для защиты Яну Васильевичу хорошего адвоката.

Это был мужчина лет сорока, в очках, в строгом костюме, смотрелся он представительно, и от него исходили спокойствие и надежность. Он за свою долгую карьеру немало выиграл дел и деньги с подзащитных не брал. Его уважали в профессиональных кругах и ценили как надежного и опытного работника. Человек чести и совести — так называли его коллеги. Когда Евгений Иванович Соловейко прочитал дело Ямайки, то у него появилось двойственное ощущение, как будто он завис между небом и землей, и это было неприятное ощущение, но причину его никак не мог разгадать. Только спустя несколько недель он понял, что ему будут всячески мешать люди из региональных структур и что за Ямайкой уже давно следят, и теперь у них появилась большая возможность избавиться от бунтаря и организатора двух больших митингов. Да, митинг удалось затушить, «ненадежных людишек» — задержать и посадить, но Ямайка был слишком сильной личностью. Молодым, еще не опытным человеком, но дерзим и настойчивым, из которого мог бы в будущем получиться лидер, как и его напарник Харитонов, который куда-то исчез в самом прямом смысле слова, то есть растворился, как туман, на глазах многих свидетелей. От таких ярких личностей «на вырост» местная власть предусмотрительно избавлялась сразу же. Заместитель начальника прокуратуры Березкин Вячеслав Леонидович был другого мнения. Он по-другому смотрел на политическую игру сильных мира сего и отдал дело в хорошие и надежные руки своего сотрудника, Соловейко Е. И. Начальник полиции Сироткин В. С. был в отпуске и полностью все полномочия передал заместителю, который очень переживал, чью сторону возьмет его начальник. Но все-таки рискнул. «Во всяком случае, моя совесть будет чиста, — подумал он. — Я все сделаю, что от меня зависит, и даже более». Вот с такими мыслями он и вызвал Соловейко и молча отдал ему дело. Тот прочитал фамилию подзащитного и улыбнулся:

— Да о нем все газеты пестрят. Я просто уверен, что парень тут ни при чем, его подставили.

— Вот и хорошо, — отозвался Вячеслав Леонидович, — займитесь этим немедленно.

Адвокат вышел из кабинета, а Вячеслав Леонидович еще долго смотрел в окно и думал об этом непростом деле…

Смеркалось, и надо было идти домой, но не хотелось. Эпидемия унесла из жизни его любимую жену Вареньку и маленького сына Ванечку. Тому еще не исполнилось и пяти лет, когда он скончался. Ветер, безжалостный ветер срывал в тот роковой день осеннюю листву, как последнюю надежду, что сын выздоровеет. Ванечка пережил свою маму всего на неделю. Это случилось поздней ночью. С тех пор он потерял навсегда возможность видеть улыбки и слышать счастливый смех своих близких и родных людей, возможность общаться с ними, любить и быть любимым. Он встал из кресла и как старик побрел к выходу. Трудовой день закончился, надо было идти домой.

Раннее утро встретило жителей большого города хмуро. Еще ночью было тридцать градусов мороза, а сейчас температура воздуха поднялась до плюс десяти. Эта температурная аномалия появилась в последнее время и еще не стала нормой не только для данной местности, но и для всего земного шара. Даже на экваторе нередки стали морозы и снегопады, правда, помягче: до десяти градусов мороза по ночам, но когда всходило солнце, то к обеду зной достигал пятидесяти градусов. Животные и люди приспособились к этим аномалиям в погоде, но вот к ураганам, смерчам и землетрясениям, уносившим сотни жизни людей, было приспособиться трудно.

Глава 20.2 Луч надежды

Евгений Иванович встал рано утром, посмотрел в окно и нахмурился. «Да, — подумал он, — не хватало, чтобы меня в дороге настиг торнадо, надо еще раз проверить по электронной системе ОБС, нет ли изменений в погоде».

Нет, было все чисто. В своем астролете адвокат отправился в городскую тюрьму смертников. Его не пугало, что его клиент был с большими проблемами. Сложные дела отвлекали его от личной драмы. Дневальный открыл тяжелую дверь камеры, и адвоката обдал тяжелый смрадный воздух. Клиент сидел на шконке, смотрел куда-то вдаль и даже не отреагировал на вошедшего. Евгений Иванович прокашлялся. Ямайка медленно повернул голову и, ничего не сказав, уставился на гостя.