Мы все умрем вчера

Глава 24. Суд

Глава 24.1. Суд

Ямайка сидел на обшарпанном стуле за решеткой в зале суда, сгорбившись и поглядывая на судью. Он понял, что что-то пошло не так и его по-прежнему обвиняют в убийстве. В ушах у него гудело, и кружилась голова. Он с трудом понимал фразы, он только был зрителем немого кино.

Его адвокат говорил смело, красиво и по существу. Речь была убедительна и красноречива, но судья по-прежнему был чем-то недоволен. Это было отчетливо видно по выражению мрачного, обрюзгшего, но гладко выбритого лица уже давно не молодого человека.

— Обратите внимание на этого юношу. — Евгений Иванович указал в сторону Ямайки. — Разве он похож на убийцу, на злодея? Что он видел в жизни, что он успел познать, к чему стремился всем сердцем? В школе он был весьма послушным учеником и очень хорошо учился. Мне были предоставлены из школьного архива документы, подтверждающие истинность моих слов. Обратите внимание на большую пачку грамот и наград в моих руках. Давайте по порядку. Если не все, то многие из них я успею вам сейчас показать. Это грамота за краевую олимпиаду по алгебре и геометрии. Наш подсудимый имел с детства тяготение к точным наукам. А это грамота за звание лучшего историка среди школ города. Вот этот документ подтверждает, что Ямайка сочинял хорошие стихи и получил первое место в конкурсе «Проба пера». Это грамота за олимпиаду по легкой атлетике и четвертое место среди школьников города. Грамоты за лучший рисунок, за лучшую роль в школьном театре и аттестат с отличием из музыкальной школы по классу шестиструнной гитары. А вот обратите внимание на портрет учительницы. Это работа Яна Васильевича.

Евгений Иванович достал альбомный лист, и все присутствующие увидели изображение лица немолодой женщины в очках. Рисунок был сделан правильно и выдержан по всем правилам изобразительного искусства, чувствовалась твердость карандаша и уверенность юного художника: лицо было правильной формы, видна была симметрия, а также тени, тона, полутона, и, самое главное, ребенок смог передать возраст и настроение учительницы. Это была достаточно зрелая работа.

Судья заинтересовался, вскинул взгляд на секунду и тут же, нахмурив густые брови, уткнулся в документы. Толстыми, жирными пальцами он непрерывно теребил какие-то листы бумаги.

— Классная руководительница рассказала мне душевную историю, как Ян Васильевич, будучи школьником, принес в класс галку с перебитым крылом и попросил учительницу оставить ее в живом уголке, пока птица не поправится. Анна Васильевна, — продолжал свою речь адвокат, — называла его солнечным мальчиком, рассказывала, что он защищал слабых, помогал пожилым людям. К сожалению, она сама не смогла прийти по причине болезни, но передала видеозапись со своим сообщением.

Защита хотела включить запись, но судья махнул рукой:

— Не надо! Присяжные сами потом посмотрят.

— Ребята его любили, с ним было легко дружить. После школы пошел работать на фабрику и проработал немало — пять лет. Если бы он был плохим работником, стали бы его держать на работе так долго? Потом он решил удочерить маленькую девочку-сиротку, с которой очень сдружился, и больше с ней никогда не расставался, пока не попал в тюрьму, где сейчас и пребывает. Он сам сирота, вырос в интернате, никогда не знал родительской любви и заботы о нем и никогда уже не узнает. Слово НИКОГДА — как оно режет, жжет наше сознание и убивает нас. Только вдумайтесь в смысл этих слов: «Никогда…» — но его доброе и мягкое сердце готово любить тех, кто в этом нуждается. Любить, помогать, творить… Вот и все, такая маленькая жизнь, такая короткая судьба. А дома плачет его жена и дочь, которая станет сиротой теперь уже второй раз. А за что? Что она сделала плохого, чтобы потерять любящего, заботившегося о ней отца? Сможет ли маленькое, неокрепшее сердечко пережить еще один удар судьбы?

По залу прошелся гул и всхлипывания.

Соловейко сделал небольшую паузу, чтобы дать людям возможность переосмыслить и сопережить вместе с подсудимым то горе, которое незаслуженно навалилось на подсудимого и его семью.

Через несколько минут адвокат продолжил:

— Мой подзащитный состоял в организации по защите природы, а также пытался защитить уволенных с шоколадной фабрики людей.

По этой причине он и попал на скамью подсудимых. Может, защищая людей, он перегнул где-то палку, но уж точно никого не убивал. Но что же на самом деле произошло в тюремных стенах? Давайте разбираться по порядку.

В то утро, когда произошло убийство, мой подзащитный чувствовал себя плохо. У него болела голова. Она стала часто болеть после того недавнего случая, когда сокамерники избили его и разбили голову. Тогда Ян пролежал очень долго в лазарете, но как только поправился, то снова по ошибке дневального попал в эту же камеру. Мой подзащитный чувствовал, что что-то нехорошее должно произойти, потому что сокамерники поглядывали на него и перешептывались.

Сокамерник Федор Веревочкин подсунул подзащитному нож и попросил его им открыть консервную банку. Таким образом на ноже появились отпечатки пальцев Яна. Затем началась потасовка среди осужденных, и на глазах моего подзащитного Максим Сергеевич Коваль был убит. Мой подзащитный в надежде, что тот еще жив, подбежал к нему и пытался оказать помощь, поэтому запачкал руки кровью убитого. Но тут же получил чем-то тяжелым по голове. Вторая травма головы за последнее короткое время сыграла злую роль, и мой подзащитный на продолжительное время потерял память. Очень легко свалить вину на человека, который не помнит тот злополучный день и события, происшедшие в нем.