Мягкий металл

Глава 23

Меня уносит сквозь пелену сновидений. Я падаю и просыпаюсь. У меня сушит во рту, а глаза привыкают к свету. В белой комнате со стеклянной бронированной дверью напротив меня сидит Клебсиелла.

- Доброе утро, ты долго спала, - говорит она.

 Я тоже сижу, на мне наручники. По бокам от меня и Клеб по охраннику.

- Ты вообще разговариваешь? – выразительно смотрит на меня Директор.

- Где моя сестра? Где мои друзья? – спрашиваю я. Пытаюсь, чтобы голос звучал грозным, но не получается: во рту слишком сухо. От этого я издаю хриплые слова.

- Твои друзья живы. Они находятся, как и ты в камере под охраной.

  Я испытываю смешанные чувства: с одной стороны рада, что любимые живы. С другой я бесконечно злюсь на себя, что не смогла справится с делом и никому не удалось сбежать.

- Кессиди, если ты хочешь увидеть своих друзей и, конечно, Лилю в живых, то тебе придется нам кое в чем помочь, - на этот раз издевательский тон от Клебсиеллы испарился.

- Предлагаешь мне сделку?

- Типа того.

- Что нужно?

- Я не знаю, что именно удалось узнать тебе и твоим друзьям, - начинает издалека Клеб, - но судя по тому, что твой друг посетил Собрание Директоров, похоже, очень многое.

 Я киваю и продолжаю слушать.

- Ты знаешь, что мы хотим провести перепись людей, которые составят будущее этой планеты?

- Да, переписать их на киборгов.

- Не просто киборгов, Кейси. На бодимодификанты – это искусственно выращенные тела, на основе стволовых клеток детей…

- И моей сестры? – злюсь я и пытаюсь встать, дергаю ногами, но меня придерживает охранник.

- Да, и ее тоже, - признается Директор, - в бодимодификантах есть и нано-роботы, которые будут осуществлять дозор за всеми системами организма и в случае поломки чинить обнаруженную неполадку.

- В чем же будет заключаться моя помощь, если у вас все так складно? – я брызжу слюной.

- Чтобы «вместить» в новые тела мозг людей со всеми их чувствами, эмоциями и памятью, нужно осуществить перепись информации. Существует Хранилище – реестр. Это место, куда записывают информацию с мозга людей. Потом из Хранилища информацию переносят в бодимодификантов.

 Я продолжаю слушать и вникнуть в суть процесса.

- Но перезапись из реестра в киборгов может осуществить только полноценно здоровая и фертильная женщина. Так устроена программа, это все из-за особенностей митохондриальной ДНК, которая достается от материнской клетки и особенности нейросети. Она действует по генетическим законам и обладает…

- Стоп, я не слова не понимаю из твоей чуши! – перебиваю я Клебсиеллу, - Я должна увидеть своих друзей и сестру, чтобы убедиться, что они живы.

 Клебсиелла улыбается.

- Я не могу вывести тебя отсюда, Кейси, пока ты не согласишься на эксперимент. И даже когда согласишься, то тебе разрешено будет покидать эту камеру только для осуществления переписи и подготовки к ней.

- Я ничего не буду делать, пока не увижу их живыми. Я тебе не верю, - говорю я.

- Пойми, встречи запрещены.

Я игнорирую её и отворачиваюсь, чтобы посмотреть в бронированное стекло. Через него я вижу такие же камеры напротив, но кто в них мне не разглядеть. Клебсиелла вздыхает.

- Хорошо, я покажу тебе, что они живы, - она достает из кармана пиджака новый пейджер и что-то набирает там. Потом она переворачивает его в горизонтальное положение и берет в обе руки.

- Соедините меня с Рони, - отдает команду Клеб.

- Сейчас, подождите – слышу я женский голос, - переключаю.

«Здравствуйте, Директор!» - говорит Рони.

- Подключи меня к камерам, в которых находятся наши гости.

«Конечно, одну минуту» - отвечают ей.

 Клеб встает и идёт ко мне. Она не подходит слишком близко. Директор разворачивает пейджер экраном ко мне.

 Мои брови вскидываются. Перед о мной обзор с верхнего угла камеры, и я вижу на небольшой кровати в камере сидит одинокая Лили. Ее светлые кудри рассыпаны по плечам, а ручки уперлись в край кровати.

- Лиля…- позволяю я дать чувствам волю. В конце концов с сестрой я за все это время так и не свиделась.

 Клеб жмет кнопку на пейджере, переключая камеры. Передо моими глазами находится Элестро, который сидит, зацепив ногу за ногу. Он выглядит скрученным и сконфуженным. Я смотрю на Клебсиеллу, давая ей взглядом знак, чтобы она переключала на следующего. Теперь я вижу камеру с Маркусом. Он ходит из стороны в сторону -  всегда так делает, когда нервничает. Потом он присаживается и взъерошивает себе волосы. Я улыбаюсь, но одновременно ощущаю, как по щеке течет влажная капля.

- Дальше? – спрашивает Клебсиелла, словно осторожничает.

 Я киваю. Она жмет кнопку и переключает на Йена. Он сидит на стуле, сложив руки. Лицо разглядеть трудно, но и с этого ракурса видно, что он злится.

 Сказать честно, я тоже злюсь. На себя. Если бы я не самовольничала, не взваливала всё на себя, если бы я не выбежала из лифта – никто бы по камерам сейчас не сидел.

- Что ж, они все живы и здоровы, - говорит Клеб и продолжает – чего не скажешь, кстати об остальных детях в Корпорации и наших сотрудниках.

 Меня бросает в пот при упоминании о других детях.

- Что с ними? – спрашиваю я.

- Ваш яд, который ты с дружками засунули в распылители пусть и не слишком опасен, но способен навредить. Наши ученые быстро разгадали что вы использовали и приготовили противоядие, но на детей такие вещества действуют гораздо быстрее.

 Мои щеки горят. В висках стучит, а во рту все пересохло. Я собираюсь с силами и задаю главный вопрос.

- Дети…все живы?

 Клебсиелла смакует момент и выжидает пару секунд, чтобы дать ответ. Она хозяйка ситуации и ей нравится видеть мои страдания.