Мясо для госпожи Илларии

ГЛАВА 1. МЯСО

Первым вернулся запах.

Кровь. Ладан. И что-то сладкое, приторное — то, чем в моргах перебивают трупный дух.

Алина лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как этот запах проникает в нос, оседает на языке, смешивается с медным привкусом во рту. Где-то рядом потрескивал камин, но тепло не доходило до тела. Тело было холодным. Слишком холодным для живого человека.

«Я мертва», — подумала она спокойно.

И это спокойствие было страшнее любого крика.

Потом пришла боль. Не та — ноющая, знакомая. Другая.

Боль, которая рождалась глубоко внутри, оттуда, куда обычно не заглядывают даже врачи. Алина инстинтивно попыталась сжать ноги — и не смогла. Мышцы отказывались слушаться. Что-то было не так с тазом. С животом. С местом между ног, которое горело так, словно его натирали наждаком.

Она открыла глаза.

Потолок. Белый. Высокий. Лепнина в виде обнаженных женщин, чьи каменные рты были раскрыты в немом крике. Глаза статуй смотрели прямо на нее, и в их пустых глазницах плясали отсветы пламени.

— Что за херня, — прошептала Алина.

Голос не принадлежал ей. Ниже. С хрипотцой. С таким голосом либо трахают, либо приказывают убивать.

Она села.

И тут же пожалела.

Перед глазами поплыло, к горлу подступила тошнота, но хуже всего было ощущение внизу живота. Словно кто-то вставил в нее раскаленный прут и забыл вынуть. Алина опустила взгляд под одеяло и увидела темные пятна на простыне.

Кровь.

Свежая.

Ее кровь?

Или той, чье тело она теперь носила?

Дверь распахнулась без стука. В комнату влетела девушка в темно-синем платье — простом, дешевом, с застиранным воротником. Лицо бледное, глаза красные. Плакала недавно. Или не спала третьи сутки.

— Госпожа! — Девушка рухнула на колени у кровати, схватила руку Алины и прижалась к ней щекой. — Госпожа, вы живы. Вы живы. Мы уже не надеялись.

Алина смотрела на нее и не узнавала.

Вообще никого.

— Кто ты?

Девушка подняла голову. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Но не тот, когда боятся за кого-то. А тот, когда боятся *кого-то*.

— Лиза, госпожа. Ваша горничная.

— Лиза, — повторила Алина. Имя ничего не сказало. — А я кто?

Тишина длилась три удара сердца.

— Госпожа Иллария, — осторожно произнесла девушка. — Иллария Вальтер. Вы не помните?

Иллария Вальтер.

Имя щелкнуло в голове, как спусковой крючок. В висках вспыхнула боль — такая резкая, что Алина зажмурилась. И в этой темноте за спиной глаз что-то *хлынуло*.

Обрывки.

Клочья.

Воспоминания, которые не принадлежали ей.

Высокий мужчина в черном. Золотой перстень с рубином. Его рука на ее шее. Не ласка — хватка. Пальцы сжимаются. Она не может дышать. А он смеется. Он всегда смеялся, когда ей было больно.

— Лорд Эвертон, — прошептала Алина, сама не зная, откуда взялось это имя.

— Да, госпожа, — обрадовалась Лиза. — Вы вспомнили?

— Где зеркало?

Девушка растерянно моргнула и указала в угол комнаты. Там стояло высокое резное зеркало в тяжелой серебряной раме. Пол воском натерт до блеска. Везде чистота. Дорого. Богато.

И все это пахнет смертью.

Алина поднялась. Ноги дрожали. Между бедер что-то мокрое скользнуло вниз по внутренней стороне бедра. Она не посмотрела. Не сейчас.

Она дошла до зеркала.

И увидела чужое лицо.

Темные волосы. Мягкие волны, падающие на плечи. Глаза — янтарные, почти золотые, с вертикальным зрачком. Кошачьи. Белая кожа без единого изъяна. Губы полные, но искусанные — в нескольких местах запекшаяся кровь.

Красивая.

Очень красивая.

Такая красота не дарится просто так.

Такая красота — проклятие.

Алина подняла руку. Отражение повторило движение. Она разжала пальцы, и на свет упали тонкие белые шрамы на внутренней стороне запястья. Круговые. Не порезы — ожоги. Кто-то тушил о ее кожу сигары. Или свечи.

Она медленно опустила взгляд ниже.

Шея. Следы пальцев. Пять фиолетовых точек — отпечаток мужской ладони. Еще ниже. Ключицы. Там темнел странный символ — выжженный, с рваными краями. Руна. Что-то древнее. Что-то, что не заживало неделями.

— Кто это сделал? — спросила Алина. Голос был ровным. Слишком ровным для женщины, которая только что поняла, что ее новое тело — это кусок мяса.

Лиза опустила глаза.

— Лорд Эвертон, госпожа. Он любил вас. Очень сильно любил.

— Это не любовь, — сказала Алина. — Это насилие.

Служанка не ответила. И не подняла головы.

В голове Алины снова что-то щелкнуло. Картинка. Она стоит на четвереньках в этой самой комнате. Лорд Эвертон — высокий, седой, с брюшком — держит в руке свечу. Воск капает ей на спину. Она не кричит. Она давно перестала кричать. Он что-то шепчет. Заклинание. Магическое. Каждое падение воска — как удар молнии, пронзающий позвоночник.

— Вы накладывали на меня заклинания, — сказала Алина вслух.

Лиза вздрогнула.

— Лорд Эвертон был могущественным магом, госпожа. Он говорил, что вы — его величайшее творение.

— Творение, — повторила Алина. — Не человек. Не женщина. Творение.

Она снова посмотрела в зеркало.

Девушка с кошачьими глазами смотрела на нее с тихой ненавистью. Не Алина ненавидела это лицо. Это лицо ненавидело ее за то, что она его носила.

— Раздень меня, — приказала Алина.

Лиза подняла голову.

— Госпожа?

— Ты слышала.

Служанка подошла, дрожащими руками расстегнула пуговицы ночной рубашки. Тонкий шелк соскользнул на пол.

Алина замерла.

Она ожидала увидеть синяки. Ссадины. Может быть, ожоги. Она не ожидала увидеть *это*.

Все тело было в отметинах.

Не просто в следах побоев.

В *автографах*.

Здесь — отпечаток каблука. Там — следы от веревок, глубокие, въевшиеся в кожу, словно она висела связанная часами. Живот пересекал длинный белый шрам — от пупка до лобка. Кто-то ее вскрывал. Кто-то копался в ее внутренностях, как в сломанном механизме.