Мятеж

9

Ни в Петрограде, ни в Могилёве не подозревали, какая опасность движется из Могилёва в Петроград. Всё шло, как обычно. Только у Лукомского закрались подозрения, и он спросил Корнилова:

- Почему Керенский на переговоры прислал Львова?

- Он порядочный человек.

- Да. И порядочный путаник. Всё это очень странно. Не затевает ли Керенский какую-нибудь пакость? Почему Савинков ничего не знал?

- Не надо быть таким мнительным, Александр Сергеевич. Савинков находился здесь в Ставке, у Керенского изменились обстоятельства и он послал Львова. Вот и всё.

В этот день, 25 августа, на основании постановления Временного правительства, Корнилов подписал приказ о создании Отдельной Петроградской армии.

Крымов встретил Добрынского. Они были знакомы.

- Перехожу в распоряжение военного министра, - сообщил Крымов. - Если послезавтра, большевики всё же выступят, отобью у них всякую охоту к бунту.

- А Совет рабочих и солдатских депутатов? – спросил Добрынский.

- О нём не знаю. Но если поддержат большевиков, я свой долг перед Родиной исполню.

В этот день в качестве главнокомандующего Отдельной Петроградской армии Крымов издал указ, где на территориях расположения армии объявлялось военное положение. На них вводился комендантский час, запрещались забастовки, митинги, собрания, населению предписывалось добровольно сдать имеющиеся у него оружие. Последний параграф указа гласил: « Предупреждаю всех, что на основании повеления Верховного главнокомандующего войска не будут стрелять в воздух»

Крымов выехал из Могилёва в полдень 26 августа.

Всё шло своим чередом, Завойко, Аладьин и полковник Голицын обсуждали военную диктатуру и приезд в Могилёв Керенского, Корнилов работал над бумагами и никто не знал, что этим вечером Керенский назначил Львову аудиенцию.

Керенский встретил Львова вопросом:

- Вы всё по тому же делу?

- Не совсем. Я к вам от Корнилова с предложением.

- Да? Интересно. И с каким?

- Вам грозит опасность, Александр Фёдорович. Смертельная опасность. В ближайшие дни ожидается выступление большевиков. Они вас убьют, Александр Фёдорович! Единственное спасение, это передать всю полноту власти в руки Корнилова. В его правительстве вы получите пост министра юстиции. И вам срочно надо выехать в Ставку. Только там Корнилов вам гарантирует безопасность.

На лице Керенского выразилось безграничное удивление:

- Вы шутите, Владимир Николаевич?

- Нет, что вы! Это единственный выход, что бы спасти вашу драгоценную жизнь, Александр Фёдорович. Вы нужны революции, вы нужны народу!

Керенский ходил по кабинету, в голове у него зрел коварный план: обвинить Корнилова в мятеже и самому стать диктатором. «Если всё получиться, - думал он, - то не надо будет ни на кого оглядываться. Потребовать себе исключительные полномочия, сформировать кабинет министров по своему усмотрению». У него зачесались ладони от предвкушения удачи.

- Владимир Николаевич, словам никто не верит. Слова летучи, как говорили древние. Если вы действительно от Корнилова, то напишите его требования на бумаге.

- Хорошо, - согласился Львов.

Он сел за стол, взял лист бумаги, обмакнул ручку в чернильницу и написал:

Генерал Корнилов предлагает:

1. Объявить г. Петроград на военном положении.

2. Передать всю власть, военную и гражданскую, в руки Верховного главнокомандующего.

3. Отставка всех министров, не исключая и министра-председателя, и передача временного управления министерств товарищам министров вплоть до образования кабинета Верховным главнокомандующим.

В. Львов. Петроград. Август 26-го дня 1917.

Львов передал листок со словами:

- В Ставке считают очень важным передать власть от Временного правительства легально. И что ж? Вы туда поедите?

Керенский пробежал листок глазами. «Да, жидковато», - подумал, а вслух сказал:

- Нет, конечно! Неужели вы серьёзно полагаете, что я смогу быть министром юстиции у Корнилова?

Керенский спрятал листок в карман.

- И правильно, Александр Фёдорович, - почему-то обрадовался Львов. – А вдруг вас там убьют?

Керенский посмотрел на Львова, усмехнулся и сказал, размахивая указательным пальцем:

- Сегодня в восемь на Мойке, в особняке военного министра. Жду.

Такое же предложение чуть позже получил и личный друг Керенского бывший заместитель министра внутренних дел при первом Временном правительстве Василий Вырубов. Но после Керенский передумал и явился в дом на Мойке раньше Львова и Вырубова. Там стоял телеграфный аппарат, позволяющий передавать и, главное, принимать сообщения буквами на длинной бумажной ленте.

Керенский никого дожидаться и не собирался. Он приказал телеграфистам связаться со Ставкой.

- Здравствуйте. У аппарата Керенский и Львов, - приказал передать министр-председатель, хотя никого рядом с ним не было. – Ждём генерала Корнилова.

- Здравия желаю. У аппарата Корнилов.

Что соответствовало действительности.

- Просим подтвердить, что Керенский может действовать согласно сведениям, переданным Владимиром Николаевичем.

- Вновь подтверждая тот очерк положения, в котором мне представляется страна и армия, очерк, сделанный мной Владимиру Николаевичу, с просьбой доложить Вам, я вновь заявляю, что события последних дней и вновь намечающиеся повелительно требуют вполне определенного решения в самый короткий срок.

- Я, Владимир Николаевич, Вас спрашиваю: то определенное решение нужно исполнить, о котором Вы просили известить меня Александра Федоровича только совершенно лично, без этого подтверждения лично от Вас Александр Федорович колеблется мне вполне доверить.