Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики

Глава 43

Я в ужасе прижалась спиной к стене.

Зря пришла сюда. Ох, зря. Теперь меня раскроют, и Чита Марсалес в моём лице поплатится за свои выходки.

Осознавая, что я ничем не помогу тем, кто остался внизу, нащупала ручку двери, через которую явилась на верхний этаж, и, надавив на неё, провалилась в темноту комнаты.

Снизу уже слышались мужские голоса и женские крики. Мне не хотелось думать, что именно там творится. Продвигаясь на ощупь, я несколько раз споткнулась обо что-то, а когда приблизилась к тёмному окну и отворила его, поняла, что как не видела ничего, так и не увижу. Электрификации и уличного освещения в этом времени ещё не имелось, и улицы не самого зажиточного из кварталов покрывала кромешная тьма.

Шум шагов и голоса становились всё громче. Кто-то поднимался по боковой лестнице, и я бы точно не успела сбежать, а потому, распахнув окно, стащила с себя плащ и швырнула его на тёмную мостовую.

В последний момент не придумала ничего лучше, чем спрятаться за низкой шторой в надежде, что в темноте меня не заметят. Благо под юбкой моей теперь вовсе не было каркаса, и я ничем своего присутствия не выдавала, имея возможность буквально слиться со стеной.

Дверь распахнулась, заставляя моё дыхание прерваться, а сердце пропустить удар.

— Окно! — рявкнул кто-то, бросаясь в мою сторону. Зажмурилась, ожидая, что меня сейчас выволокут из этого зыбкого укрытия. Но человек в тёмной форме полицейского лишь свесился за раму и стал озираться.

— Чёртова ведьма сбежала через окно! — вскричал он. — Нэт, Джон, живо за ней. Она не могла уйти далеко! Вяжите этих куриц и в участок их!

Мужчина отпрянул. Когда он покинул комнату, оставив дверь открытой, я поняла, что дрожу. Ничего не могла поделать с этим, всё происходило против моей воли — что-то вроде беззвучной истерики, от которой, пока приступ не пройдёт сам, ничто не поможет.

К счастью для меня, в комнату больше никто не заходил. А когда последние шумы в доме стихли, я медленно отодвинула штору и выглянула в окно. Привыкшие к темноте глаза смотрели туда, где полицейские грубо усаживали последних из женщин в повозку.

Плаща на мостовой не было. Его, видимо, забрали как улику. И оставалось надеяться, что в него не были вшиты какие-нибудь опознавательные знаки типа инициалов или фамильного герба.

Я осторожно отодвинула штору и направилась к выходу, стараясь не шуметь. До последнего боялась, что полиция оставила здесь какого-нибудь дежурного, который выскочит на меня в самый неожиданный момент. Но ни на балюстраде, ни на первом этаже никого не было. И лишь разбросанная всюду посуда и мебель сообщали о недавнем присутствии жизни и борьбы в этих стенах.

Камин догорал. Стрелки часов отстукивали без четверти полночь. А я с ужасом осознавала, что мне придётся возвращаться домой с другого конца города по кромешной темени.

Оставалась надежда на ночного извозчика, который, хочется верить, дремал где-нибудь неподалёку. Но когда я, стараясь ничего не трогать, выбралась из дома тем же путём, каким явилась сюда, все мои надежды разбились.

Улица пустовала. Нигде вдоль домов, собиравшихся в длинный ряд, не находилось извозчиков. Собственно, удивляться было нечему. Наверняка все они скопились около злачных мест центра города или в порту. Возле борделя.

Передёрнуло от мысли. И всё же я не могла не думать о том, что слышала.

У этих женщин есть документы. Но для чего? Неужели заведение подобного рода работает абсолютно легально? Усмехнулась собственным мыслям. Чему удивляться? Я ведь в прошлом. Тут у людей совсем другие ценности. А те женщины вряд ли имеют право распоряжаться документами. Наверняка они хранятся у хозяина или управляющего, который за порядком следит. Хотя какой уж тут порядок.

Повела плечами от холода и обхватила себя руками. Ночь была зябкой, и моё платье, сшитое из лёгкой ткани, совершенно не грело. Как и перспектива дойти до дома под утро. Я неспроста надела это платье, изготовленное для меня по дизайну Лукаса. Почти полностью чёрное с длинными полупрозрачными рукавами и высоким воротником под горло, оно имело небольшие вставки белого кружева по краям манжетов. От шеи до талии тоже тянулось несколько кружевных линий. И в общем, наряд выглядел довольно сдержанным, делая меня похожей на строгую гувернантку или какую-нибудь старую деву из кино про викторианскую Англию.

Меня вполне устраивал этот образ во многом именно тем, что не привлекал к себе внимания. Вот только тёплую шаль я в тот день не захватила, о чём ужасно жалела, подрагивая от холода.

Ноги в тонких чулках коченели, а я думала лишь о том, как меня угораздило сесть в такую лужу. За девочек волновалась не меньше. Неизвестно, сколько времени они пробудут в полиции, что с ними будут делать и, как ни крути, а придётся искать замену на время, пока они не вернутся. А они вернутся. Обязательно. Надо надеяться на лучшее. Ведь не бог весть какое нарушение собраться с подругами поболтать.

Ужасно хотелось есть и спать. В какой-то момент я поняла, что нескоро доберусь до дома, потому что заблудилась. Но не это было самое страшное. Внезапно из темноты неизвестного мне квартала выступили трое мужчин.

Я не видела их лиц, но уже чувствовала горящие взгляды и нехорошие ухмылки. Самый крупный шагнул вперёд, преграждая мне дорогу.

— Ты никак заблудилась, красотка, — прохрипел он, вынуждая меня попятиться. Следовало, наверное, побежать. Но смысл? Догонят в два счёта и только хуже будет. Ох, лучше бы я на конспиративной квартире осталась!