Мятный кофе (кому-то особенному)

Глава 37

Елизар.

Весной со мной случилась Есения.

Эта девушка вихрем обрушилась на мою голову. Первое время я не был уверен в её адекватности. Но мы сталкивались вновь, и что-то заставляло общаться с ней. Чуть позже я понял что. Смех. Не её, мой. Каждый раз, находясь рядом с ней, я смеялся искренне и все проблемы, словно исчезали. Она была до ужаса забавной и беззащитно милой.

Я искренне сочувствовал её будущему парню и всеми силами старался не подпустить её ближе. Возможно, дело было в её взгляде, полном обожания. На меня никто и никогда так не смотрел. Даже Майя. И я боялся этого. Зачем давать человеку надежду, если не собираешься соединить с ним свою жизнь?

Пусть мне было всего двадцать, но я точно знал, что не хочу такой семьи, как у моих родителей. Я хотел семью, как у тёти или как у деда. Алиса рассказывала, что они с бабушкой безумно любили друг друга. Именно поэтому после смерти бабушки дед так и остался один.

Я хотел крепкую семью. Один раз и на всю жизнь. И до сих пор планировал создать её с Майей.

Но меня всё чаще беспокоили моменты, когда она терялась и могла по нескольку дней не выходить на связь, а потом прикрывалась учёбой или подругами. Я не понимал, почему у меня для неё всегда было время, а у неё нет. С ней словно происходило, что-то странное. Я пытался поговорить, выяснить, что её беспокоит, но она ловко увиливала от подобных тем.

В конце второго курса она вдруг поняла, что совершила ошибку и выбрала не ту специальность. Майя забрала документы из университета и прошла шестимесячные курсы «интернет-маркетолога», чтобы работать удалённо. После этого я неоднократно намекал ей переехать ко мне, но она делала вид, что не понимала. Весной я словно начал просыпаться, после её приезда на пару дней в марте. Тогда я снова поднял эту тему, но спросил напрямую и был растоптан её ответом.

— Ещё два года и, думаю, после учёбы вернуться в родной город, найти там работу, — поделился я с Майей. Мы лежали на кровати после страстного секса. Я прижимал её к груди и чувствовал тёплое дыхание на своей коже. После моих слов её тело напряглось как струна.

— Тебе плохо тут? — спросила она.

— Нет, но я хочу быть там, где ты, — сказал я, а потом решился и добавил: — Давай, ты переедешь ко мне?

— Нет, что ты. Мама не отпустит, — рассмеялась она. — Ой, кажется, ноготь начал ломаться, столько денег заплатила этой клуше, и такой отстойный результат. Напишу ей отзыв.

— Давай поженимся? Я буду работать, снимем квартиру.

— Кем ты будешь работать? Ты же учишься, — в голосе Майи послышались раздражённые нотки. — Думаешь тех денег, что ты зарабатываешь по вечерам, хватит на жизнь? Не обижайся, но что ты мне сейчас можешь дать? Нет, еще слишком рано даже думать об этом. Давай, ты для начала встанешь на ноги.

Пожалуй, она была права. Что я мог предложить ей кроме своей любви?

— Значит, я приеду к тебе, когда получу диплом.

В воздухе повисло неуютное молчание. Я слышал, как завывал ветер, раскачивая ветки деревьев. Они неприятно скребли по окну в моей комнате.

— Не обижайся, — промурлыкала она. — Я просто пока не готова жить вместе. Мне нравятся наши встречи. Лёгкость и непринуждённость, зачем всё усложнять?

Почему-то в этот момент я почувствовал, что меня предали. Возможно, потому что я хотел быть рядом с ней всегда, а Майе было хорошо и так.

— Я люблю тебя очень, очень, — прошептала она и заскользила губами по моей шее.

Майя, словно не хотела подпускать меня ближе, но и расставаться тоже не хотела. Я принимал правила её игры, потому что боялся её потерять. Довольствовался тем, что есть, умирая и черствея внутри.

В конце июня Илья и Алиса спонтанно предложили съездить на море. Мне даже показалось, что они шутят. Но когда я понял всю серьёзность их намерений, с радостью подхватил эту идею. Марат, узнав об этом, загорелся поехать с нами. Он позвал своего друга и каких-то подруг. Словно по насмешке судьбы одной из них оказалась Есения.

Что-то странное происходило между нами. Воздух словно искрил, когда она была рядом. А то, как моё тело отреагировало на то, что она прижималась ко мне в машине во время грозы, напугало меня до чёртиков. В тот момент мне хотелось защитить её, и одновременно наброситься на неё, утоляя дикое желание.

Я всеми силами старался не показать вида, что её присутствие пробуждало во мне необъяснимые эмоции. Я держал дистанцию, но лёд тронулся. Она, сама того не подозревая, стёрла границу отчуждения своими разговорами и безумным поступком с загаданным желанием. Меня тянуло к ней. Хотелось смотреть и ловить её взгляды, когда она думала, что я не замечаю их. Хотелось касаться её руки. Я говорил себе, что это лишь дружеское внимание, не более, но в глубине души чувствовал, что мы перешли невидимую черту.

Когда Есения пришла ко мне посреди ночи, я не смог выставить её за дверь. Моё сердце едва ли не выпрыгнуло от счастья, когда я увидел её на своём пороге. Три дня, проведённые вдали от неё, не принесли ожидаемого облегчения. Ведь в горы я ушёл не из-за Марата. Из-за неё. Хотел избавиться от нахлынувшего наваждения, после проведённой ночи рядом с ней. Её тело источало тепло и так пленительно пахло, а я даже не мог прикоснуться к ней. В горах я окончательно понял, что она для меня что-то значит. Я скучал по ней и совсем не вспоминал о Майе.

В ту ночь она смотрела на меня, а я любовался её нежными чертами, огромными и доверчивыми глазами.

Она несмело коснулась моего лица, очертила пальцами шрам четырёхлетней давности. Меня бросило в жар. Видимо, она решила свести меня с ума, иначе как объяснить то, что Есения нежно гладила мою кожу. Я ощущал её приятный, ненавязчивый запах. Кровь застучала в висках, а в штанах стало до невозможности тесно.

Борясь с желанием подмять под себя её нежное, хрупкое тело, зарыться носом в её волосы, я пытался сохранить остатки разума.

Как вдруг она замерла, и мне показалось, что сейчас она отстранится и уйдёт, и я никогда не узнаю вкус её губ. Почему-то эта мысль причинила мне боль.