Мышиное королевство

Глава 1. Бегство для новой жизни

Бывает тишина уютная, когда добрый души отец читает вслух приятную сказку, в камине эффектно потрескивает огонь, а в руках ты держишь кружку горячего какао, пока сама окутана в плед. А бывает мёртвая, когда ты одна, а вокруг только шорох листьев и пустота с тьмой, которая постепенно окутывает тебя. Ты чувствуешь холод, голод, тело обмякло от усталости и пережитого, а мысли были угрюмыми.

Белая мышка в тёмном капюшоне сидела под старым, наполовину засохшим, большим деревом, поджав под себя хвост, и смотрела в одну точку. Глаза опухли от слёз, шёрстка слиплась, плащ порван от постоянной беготни. На поясе же ржавый гвоздь и потрёпанная книга… И больше никого.

- Идиот… - прошептала она, и голос сорвался. - Старый дурак… Зачем ты оставил меня одну?..

Ответа не было. Только ветер шевелил бледные листья над головой. Она закрыла глаза, и перед ней снова встала та ночь, изменившая всю её жизнь.

---

Ветер хлестал по белой мордочке, путал усики и норовил сбросить тёмный капюшон, но мышь не сбавляла шаги. Лапы горели от быстрого бега по каменистой почве, а в груди колотилось сердце от страха и злости.

- Госпожа, направо! - раздался сзади хриплый голос телохранителя.

Она послушно вильнула и перепрыгнула через корягу, направляясь на восток. Её телохранитель, старый крысиный вояка с посечённым шрамами ухом, бежал следом, то и дело оглядываясь и ловко перескакивая корни. Там, за поворотом, сзади уже слышался быстрый топот наездников на кроликах, вооружённые кинжалами и луками.

- Зачем дядя решил это сделать?! - выдохнула Белая, едва сказав это.

При ней были всего две ценные вещи, которые она успела схватить в спешке: ржавый, но крепкий гвоздь, отдалённо похожий на клинок, и потрёпанная отцовская книга - «Крыса, объединившая всех».

- Вы крайне опасны для него, госпожа. И вы единственный потомок, который остался после него, - оскалился старый вояка. - Он не успокоится, пока вы не…

Он не договорил, услышав, как топот кроличьих лапок стремительно нарастает. Телохранитель бросил быстрый взгляд вверх на полу зависшие коряги и переплетённые корни, под которыми они пробирались. Внезапно он остановился, выхватил из-под мантии длинный меч и одним сильным взмахом перерубил корни.

С тяжёлым гулом всё внезапно рухнуло, перекрыв проход завалом между ним и белой мышкой, поднимая вокруг себя пыль.

От звука обвала Белая развернулась, широко распахнув глаза от ужаса. Она подбежала к завалу, едва различая сквозь щели силуэт телохранителя, стоящий спиною, не пытаясь убежать.

- ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! - крикнула белая мышка.

- Бегите, госпожа! - сказал он твёрдо, с полной решимостью и яростью, словно просто выполнял долг. Он встал в стойку, скинув с себя плащ, обнажив свои кожаные доспехи. - Я их задержу.

- ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ?! Я НЕ ОСТАВЛЮ ТЕБЯ!!! - Мышка яростно вцепилась в сухие ветки, царапая лапки и оставляя маленькие ссадины. Слёзы хлынули сильнее: она пыталась вырвать корягу, будто могла открыть проход и заставить его бежать вместе с ней, но лишь вырывала маленькие веточки.

- Вы ОСТАВИТЕ! - перебил он, даже не обернувшись. Аура вокруг него стала краснеть от силы внутри. - Затем и нужны телохранители, дабы прикрывать спину тем, кому суждено жить дальше…

Он сглотнул и продолжил тише:

- Прошу вас… бегите… просто бегите, ради своего народа... ради отца…

Напоследок он слегка улыбнулся, так, словно хотел дать понять, чтобы она не переживала за него. Видя эту самоотверженность, лапка мышки сильнее сжала корягу, но тут же она отпустила её, сказав:

- М… м-мы же… в-ведь когда-нибудь встре-етимся?… - медленно, дрожашими губами ответила она, прижав голову об ветку, словно не желая показывать капающиеся по земле слёзы.

- Конечно. - ответил воинственно вояка с уже более яркой улыбкой.

Губы белой задрожали, и, с трудом сглотнув, она рванула прочь, упав на все четыре лапки. За спиной раздался лязг стали, яростный боевой клич старой крысы. От скрежета ударов земля немного обвалилась, а корни дерева, под которой она прошла, скрежетали и рушились, разрушая псевдо туннель. Слёзы застилали глаза, но она бежала. Бежала, пока лапы не начали подкашиваться, а лёгкие не заполнились огнём. Бежала до тех пор, пока силы уже почти иссякли, но всё же она потеряла сознание.

Мышка медленно открыла оплаканные глазки и, медленно осматриваясь по сторонам с поникшим взглядом, она очнулась под старым, наполовину засохшим, огромным деревом, которое вот-вот мог бы упасть. Ствол был корявым, кора облезла, но несколько тонких веток всё ещё цеплялись за жизнь, выпуская бледные листочки.

Белая лежала на спине, глядя на небо сквозь редкую крону, и пыталась понять, где находится - и жива ли вообще.

«Жива», - единственное слово всплыло у неё в голове.

Тело ныло, лапы саднили, а в голове гулял пустой ветер. Она медленно села, опираясь спиной о шершавый ствол, и поджала под себя хвост. Его больше нет, дома нет, папы…

Слёзы снова пытались подступиться, с ещё большей силой.

Как я не могла понять? Дядя так внезапно “изменился” после болезни папы… Он так быстро почил, что я не успела заметить, не успела попрощаться… Почти все внезапно отвернулись, и только горсть помогла мне выжить… - шмыкнула.

Слёзы потекли по мордочке и по усикам.

---

Так она сидела долго, пока слёзы не перестали течь, пока не набухли веки и в животе не заурчало от голода. Может, час, может, день, время здесь текло иначе, но постепенно сквозь пелену горя и усталости пробилось что-то другое. Желание выжить, то ли из-за упрямства, то ли из-за нежелания сгинуть тут.

- Я точно выживу, - прошептала она, вытирая глаза и сжимая в лапе ржавый гвоздь.

Она встала, отряхнула грязный плащ и огляделась.

Надо выжить.

Так прошло три дня.

Солнце всходило и садилось, и Белая считала эти циклы, делая зарубки на коре дерева. Место оказалось не таким уж плохим, если приглядеться. Хотя из-за кошмаров сон был тяжёлым, а тьма в ночи то и дело создавала мрачные силуэты.