Мышка для начальника

Глава 1(2)

Да, меня зовут Кассиопея. Для близких – Кася.

Мой папа очень любил старый советский фильм «Москва-Кассиопея». Так как сам он родился в Москве, а в наш город переехал следом за мамой, путешествие что-то передвинуло у него в голове. Он вообще был очень романтичной натурой, увлекающейся. Писал стихи, играл на гитаре... И когда родилась я, недрогнувшим голосом велел записать меня как Кассиопею. Дал мне звездое имя, чтобы сама я сияла, будто звезда.

Как мы видим, его теория не сработала...

Ну, может быть, отчасти.

От мамы мне досталась неброская северная красота – ее предки были откуда-то из Ленинградской области, жили неподалеку от границы с Финляндией. А еще отметился в роду дедушка-литовец. Поэтому у меня прямые светлые волосы, серые глаза («штормовое море», говорила мама) и хрупкое телосложение. Если бы у меня были хоть какие-то актерские данные, может, играла бы эльфов и сказочных принцесс в театре или кино. Но, увы, особыми талантами я не обладаю. Разве что гитару освоила – но это, скорее, в память о папе.

Пока я ехала в автобусе домой, то думала, что и как сказать Егору. О том, как начальник меня взглядом облизывал, конечно, умолчу. Я даже Вике, которая непременно позвонит и станет выпытывать подробности, не расскажу об этом. Во всяком случае, пока. Вдруг мне показалось.

Жили мы с Егором на самой окраине, там, где заканчивались пятиэтажки и начинался частный сектор. Из окон нашей квартиры открывался вид на домики и участки, притиснутые друг к друг, словно люди в транспорте в час пик. Ранним утром было слышно, как исправно орут петухи.

Я поднялась на третий этаж и, немного повозившись с вечно заедающим замком, распахнула дверь. В нос тут же ударил запах паленого, в воздухе отчетливо пахло дымом, и я, мгновенно сообразив, что произошло, кинулась на кухню.

- Егор!!! – заорала по пути.

Естественно, никто не откликнулся.

На сковороде превращались в уголь макароны. Видимо, Егор решил их разогреть, полив яйцом, но сейчас эта бывшая аппетитной смесь могла привлечь разве что гурмана-извращенца. Я выключила плиту, схватила полотенце и сунула сковородку в раковину, распахнула окно. Дом у нас старый, без новомодных пожарных сигнализаций, однако соседи могут забеспокоиться, учуяв запах дыма. Они у нас тут тревожные – пенсионеры, в основном.

Убедившись, что за окном не воют сиренами вызванные бдительными бабульками пожарные, я, прихватив с собой полотенце, направилась в большую комнату. Егор, конечно, был там: надев наушники, сражался в танковом бою с немцами. В другое время я спокойно дала бы брату доиграть, однако сейчас слишком разозлилась. У нас и так не очень много денег, а он...

Поэтому я сдернула наушники со светлой вихрастой головы.

- Эй! – возмутился Егор. – Отдай! Меня же грохнут сейчас!

- Сама тебя грохну, - пообещала ему. – Ты макароны решил спалить или дом?

Мальчишка охнул, кликнул мышкой, останавливая игру.

- Они что, сгорели? Да я только на минуточку отвлекся!

- Сгорели вместе со сковородкой. Эта последняя была. А я хотела картошки нажарить.

- Я ототру, - поспешно пообещал Егор. Я вздохнула.

- Что там оттирать... Уголья одни. Давай вот что... давай пиццу закажем. Я работу нашла, меня на испытательный срок взяли.

Конечно, это непедагогично – предлагать накосячившему мальчишке пиццу. Но я так устала и так хотела выбраться из напряжения этого длинного дня, что, пожалуй, забью сегодня на заветы Макаренко. Или кто из великих учителей завещал ни в коем случае не кормить брата-балбеса пиццей? Не помню, но кто-то определенно должен был!

- Извини за сковородку, - пробормотал Егор. – Я увлекся, вот и... А пицца с чем?

- С чем захочешь.

...Пару часов спустя, загнав брата в его крохотную комнату и устроившись на своем диване, я не могла заснуть. Думала, думала... Перед глазами все время стояло лицо Альберта Родионовича, мерещился его взгляд. «А что, если он... всерьез? Что, если мои обязанности простираются куда дальше ксерокса? Как мне тогда поступить, ведь так нужны деньги...»