Мышка-Наружка: Как я царевича от приворота спасала

3. Мышка рада Волку, а царевич – матери

С лица царевича схлынула вся краска, а в глазах поселился ужас. Он замер на мгновение и быстро выбежал из избы, даже не глядя в мою сторону. А мне только и оставалось, что смотреть на Волка в растерянности. Как так вышло, что наша полушутливая перепалка закончилась такими ужасными новостями? Я почувствовала, как внутри маленькой мышки скребутся когтями огромные кошки. Да, рано или поздно мы все хороним родителей, но от этого понимания легче не становится... А Никита так молод, значит, и матушка его даже не моего возраста должна быть... Неужели, болезнь?..

– Мышка-Наружка, – тихо позвал Волк. Я даже не заметила, как он подошёл близко и сел рядом со столом. – Ты плачешь?

– Мыши не плачут, – сурово отрезала я, отворачиваясь. Неожиданно на меня сверху опустился белый платок, скрывая меня полностью. И я позволила себе эту маленькую слабость.

Да уж. И почему я думала, что в сказочном мире не бывает далеко не сказочных проблем?.. Вся предыдущая моя «работа» померкла перед настоящей проблемой. Я не знала, что делать... Моя мама много болела, она угасала на наших с папой глазах, а мы ничего не могли сделать. Мне было одиннадцать лет, когда мама улыбнулась в последний раз. Она ушла тихо и нам очень повезло попрощаться с ней. Надеюсь, царевич успеет...

Выбравшись из-под платка, я посмотрела на Волка. Он сидел с поникшим видом, не говоря ни слова.

– Спасибо, – тихо выдохнула я. Волк радостно оскалился:

– Ну что, Мышка-Наружка, в путь-дорогу-то когда отправляемся?

– Куда?.. – удивилась я. Волк тоже удивился:

– Так за царевичем. Или вы уже не собираетесь ему помогать?

Ох, старая ты кошёлка, Ирина Васильевна! Возомнила себя самой умной, а простой наивный сплетник оказался мудрее. Ведь Никите не просто помощь нужна была. Он оказался тем самым необычным мигом, то есть, человеком, благодаря которому я снова смогу стать человеком. Я не могу его потерять.

...Нагнали мы царевича уже на самом пороге царских палат – задержались из-за того, что стражу обходили и через заборы перескакивали. Никита глянул шальными глазами, но спорить не стал. Поэтому мы втроем бросились внутрь к царице.

Евдокия Красна Маковка оказалась старухой, похлеще меня – вся в морщинах, с седыми волосами, висевшими неровными клочками, с лицом в рытвинах и язвах. Царевич опустился на колени у её кровати и бережно взял за руку.

– Матушка...

Когда я вошла внутрь комнаты, то едва не задохнулась от множества запахов лекарств, ударивших в нос. Волк тоже морщился и скалился. В глазах защипало, мне пришлось проморгаться, прежде чем зрение обрело какую-то чёткость. Значит, всё-таки болезнь... Но во сколько же Евдокия рожала, если сейчас ей лет сто, не меньше?..

– Никитушка, вярнувси! – женским голосом воскликнул ворох одежды, лежащий на кресле. Он подскочил к царевичу и как будто приложился на его спину. Я потёрла глаза лапками. Оказалось, что это была весьма пухленькая женщина лет сорока пяти, с по-детски весёлым лицом.

– Тётка Тамара... – Никита поднял голову. – Что случилось с матушкой?

Ага. Тётка, значит. Ну светлые волосы и голубые глаза тут почти у всех, а так я бы не сказала, что они похожи.

– Ох, Никитушка, бяда пряшла! – заохала тётка, хватая себя за пухлые щёки пальцами с нанизанными на каждый перстнями. – Дуська тудась-растудась размяталась, а никто ничо сделать не можут!

Я поморщилась от количества «я» на фразу и бесполезности информации. Если и местные врачи услышали нечто подобное, то неудивительно, что ничего не смогли сделать. Кстати, а где они? Обычно в таких случаях вся палата переполнена толпой придворных... Да хоть бы невестушка должна была свекровушку наведать?

– Где врачи? Где прислуга? Почему в комнате смрад стоит? – грозно запищала я, выскакивая под ноги Тамаре. Та начала оглядываться, но из-за большого живота это получилось не сразу. Зато когда разглядела...

– А-а-а-а! Мамочки-и-и! Мы-ы-ышь! – заорала не своим голосом тётка. Она затопала ногами, продолжая верещать, а мне пришлось в срочном порядке шмыгать к царевичу в руки. Ещё не хватало, чтобы меня придавили случайно...

В палаты ворвалась стража с мечами наголо. Тамара указала на своего племянника, поэтому все богатыри замерли на месте, пытаясь осознать жест. И тут поднялся царевич. Его руки дрожали, я это чувствовала, сидя на его ладони. А ещё поняла, что он пытается заставить себя говорить с достоинством, не срываясь на крик, но получается это с трудом – царевич сильно переживает и боится за матушку.

– Вышли вон, – грозно скомандовал он твёрдым тоном. Стражу как ветром сдуло, а тётка стихла и с удивлением захлопала ресницами, кстати, очень длинными. Никита посмотрел на неё: – Это помощница моя, а не просто мышь, – пояснил он, поднимая ладонь и показывая меня во всей красе. Я даже поклонилась, обрадовавшись такому представлению. – Мышка-Наружка Периметровна. Будет жить здесь столько, сколько потребуется.

Если Тамара и хотела возразить, то тихий спокойный голос Никиты угомонил её. Она снова заохала, но себе под нос, бросая на меня недобрые взгляды.

И царевич тоже посмотрел в мои чёрные бусины:

– Ты знаешь, как одолеть недуг?

Я пошевелила усами в задумчивости. Нет, врачом я никогда не была, но ухаживать за больными приходилось, причём не только за мамой. Да и внучки часто болели, а там кто ж с ними посидит, пока дети на работе?