Мышка-Наружка: Как я царицу исцеляла да предателя вычисляла

2. У Мышки все по местам, как соловьи по гнёздам

Тамара моргнула несколько раз, потом внезапно обрадовалась и затанцевала, хлопая в ладоши:

– Скатевтю-скатевтю! Скатевтю дорога!

Я аж присела на задние лапки от такой реакции. Мне тут нужно думать, как выполнять обещание, данное царевичу, а её голос, пронзительный и бессвязный, впивался в уши острыми иголками, и мельтешение перед глазами не давало сосредоточиться.

Сморщив нос и пошевелив усами, я спросила у Зоряны:

– А она всегда так себя вела?

– Сколько себя помню, – тихо ответила девица, вытирая слёзы. – Матушка царица – старшая в ихней семье, умная и складная. А младшая Тамара – дитё дитём! Даже царевич, будучи ребятёнком, поумней её был.

– Паумнев! Паумнев! – вторила Тамара, продолжая кружится. Я прикрыла глаза, лишь бы её не видеть, и строгим тоном поправила:

– Правильно говорить «их». «Их семье».

Неожиданно за спиной раздался шёпотом Святополка – он тоже повторил мои слова, словно запоминая. Я раньше не обращала внимания, чтобы Волк говорил неграмотно, а вот то, что он всё слышит – позабыла. Потом ведь опять сплетню пустит, что я тут уму-разуму половину народа научила...

– Подожди-ка! – насторожилась я, поймав убегающую мысль за хвост. – Откуда ты знаешь, каким был царевич в детстве? Ты же не старше его! – я бы зарычала, умей мыши рычать.

– Ставше! Ставше! – снова влезла Тамара, мне аж захотелось её укусить. А Зоряна испугалась так сильно, что я подумала, будто она сейчас в обморок грохнется. Лицо её побелело, губы задрожали, руки затряслись. И севшим голосом она, заикаясь, ответила:

– Так я же... при ц-царице с р-рождения! С-сиротка я... М-матушка наша рассказывала о с-своей семье, чтобы з-знали мы их от и до! Так и почитать, и служить п-проще...

– Провше! Провше!

– Вот как... – прошептала я и поспешила успокоить бедную девицу, готовую разрыдаться.

То, что Евдокия лично принимала участие в воспитании сироток, делало царицу воистину великой женщиной. И теперь обращение «матушка» от Зоряны подсветилось с иной стороны. Эта бедная крошечка и правда всей душой любит Евдокию, даже больше, чем подданые любят своих правителей.

И тут я поняла, как сильно хочу познакомиться с Красно Маковкой! Надо скорее понять, что случилось, да исцелить царицу. У меня аж внутри всё затрепетало от предвкушения! Словно крошечное солнышко зажглось между рёбер и согрело изнутри, посылая по всему телу золотистые искорки – будто сама матушка-Русь моё желание одобрила! Уверена, мы бы с Евдокией нашли много чудесных тем для разговоров. Тот же Никита...

При воспоминании о царевиче я сникла. Ну какая мать в здравом уме одобрит брак сына с мышью?! Ох, Ирина Васильевна, старая ты перечница! Куда твои мысли забрели? Какой ещё «брак»?! Никита же совсем мальчишка! А ты?!

От стыда моё крошечное тельце нагрелось так, что можно было мини-грелкой подрабатывать, а вот лапки заледенели... Мне захотелось провалиться сквозь пол, забиться в укромный уголок и свернуться клубочком... Как хорошо, что никто моих мыслей не слыхивал... Дура я старая...

– Мышка-Наружка Периметровна! – позвал меня Святополк. Я встрепенулась и поспешила отвлечься от дурных мечтаний, который добром явно не кончатся.

– Мер... Ров... Вна... Ветр... На... – Тамара наконец-то перестала мельтешить перед глазами и замерла, сосредоточенно пытаясь выговорить моё «отчество».

Волк переминался с лапы на лапу, хвост опущен, взгляд мечется. Я прыгнула к нему и, подозрительно оглядев, уточнила:

– В туалет просишься?

– Что? – удивился Святополк. – Не-е-ет! – он активно замотал головой и тут же замямлил: – Я просто это... Ну... как его?.. В общем... вот так! – и уставился на меня, сияя медным самоваром!

Я грозно пискнула:

– А ну-ка сказал нормально!

– Нармавни-и-и! – заголосила Тамара и понеслась куда-то прочь. Волк рухнул на пол и закрыл морду лапами. Я оглянулась на Зоряну – та тоже испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась.

С тяжёлым вздохом, я ласково позвала обоих и попросила прощения за строгость, не объясняя, что дело тут вовсе не в них, а в одной очень глупой старухе...

Святополк обрадовался и махом выдал наконец то, что собирался:

– А можно мне с милой Дарьюшкой повидаться? – и хвостиком своим пушистым завилял так активно, словно взлететь собирался!

Вот и второй раз я присела на задние лапки от удивления. «Милая Дарьюшка»?! Действие приворота чернявки ещё не прошло?! Так, может, поэтому царице плохо и стало?

– Яхонтовый мой! – пропев, я подпрыгнула и лизнула волка в нос. – Молодец!

Я почувствовала зуд от нетерпения и предвкушения разгадки, словно всё тело облепил назойливый репейник. Даже дёрнулась, чтобы его сбросить. Или это потому, что хотелось немедленно начать действовать? Я в два прыжка оказалась у кровати Евдокии.

– Святополушка, ну-ка, обнюхай тут всё! – скомандовала я и сама принялась искать те самые запахи, которые почувствовала в первое появление тут, и которые были в подвале с зельями. Волк рванул за мной и рьяно приступил к выполнению поручения – он шумно втягивал воздух, влезая в каждый угол. Зоряна на всякий случай отпрыгнула от нас подальше и с опасением поглядывала.