Мышка-Наружка: Как я царицу исцеляла да предателя вычисляла

3. Работать – работай, Мышка, а про отдых не забывай

Зоряна рванула к Святополку, но я оказалась ещё быстрее – преимущество мышиного тела.

– Что ты нашёл? – хором закричали мы. Счастливый Волк выплюнул перед нами сухарик:

– Вота! Держи, Мышка-Наружка Периметровна. Ты же не ела весь день поди.

Противоречивые чувства раздирали меня изнутри. Горло сжала горячая досада, а сердце наполнилось теплом благодарности – с одной стороны я злилась на наивного дурачка, который взбудоражил нас своим «великим открытием», а с другой мне была очень приятна его забота. С учётом того, что за этот сумасшедший день я и маковой росинки не съела.

Махнув лапкой, я отгрызла себе кусочек, остальное отдала Волку. Зоряна щедро поделилась с нами ещё сухариками, и мы втроём устроили настоящий пир прямо на полу. А буквально спустя пару минут к нам присоединился и сам царевич. Он, тоже вспомнив, что я ничего не ела, принёс еды мне и Святополку. Сам он, оказывается, успел пообедать вдвоём с Дашкой, да и Зоряна не голодала. Только мы, хвостатые, остались не у дел.

– Завтра с утра отправляюсь по деревням – собирать богатырей на битву с Кощеем, – поделился планами Никита, ласково поглядывая, как я с удовольствием поглощаю сыр.

– А жопрошу Гагу Гагу... – ответила и я. Засмеявшись царевич вырвал у меня кусочек, который я собиралась запихнуть за щёку целиком, и отправил его к себе в рот. От моего укоризненного взгляда, он развеселился ещё сильнее. Я понимала, что для Никиты это был миг последнего расслабления перед напряжённой битвой, поэтому решила ему подыграть и потянулась за новым кусочком. Царевич, выхватив его из-под самого моего носа, поднял сыр и потряс им, дразня меня. Я якобы неловко прыгнула, чем вызвала новый приступ смеха.

Только вот вместо приземления на пол, я оказалась на его горячей ладони. И вторая рука стала столом, на котором лежал кусочек сыра. Чувствуя, как внутри разливается сладкое томление, я грозно пискнула:

– Никита, укушу!

– Так я этого и добиваюсь, – хмыкнул царевич, поднося меня к своему уху. Его неровное дыхание обдало меня таким жаром, что всё тельце затрепетало.

Я собралась было прыгнуть на плечо, как тут раздался осторожный голос Святополка:

– Хочешь, я его укушу?

Мы с царевичем только посмеялись. Но миг нашего единения оказался нарушен, поэтому доедали мы в неловком молчании. Никита на Зоряну даже не смотрел, что одновременно и огорчало, и радовало. Взгляд его не отрывался от меня... Лишь один раз мельком их лица повернулись друг к другу, а я едва коньки (когти?) не отбросила от ревности, скривившись, будто вместо солёного сыра съела прокисшую ягоду. Нет бы подтолкнуть царевича к приличной девице, да порадоваться за молодых!..

Погладив меня по спинке и превратив мышиное тельце в одну сплошную мурашку, царевич пожелал всем спокойной ночи и ушёл. Я отправила Зоряну в её покои, а мы со Святополком решили оберегать сон Евдокии. Волк лёг возле кровати, а я примостилась прямо на подушке. Теперь, если кто и вздумает коснуться царицы, то сначала запнётся о нас.

Ночь прошла спокойно, не считая редких всхрапываний моего Волка, а утром нас разбудила Зоряна. Пока девица обтирала царицу, мы со Святополком воспользовались преимуществом животных тел – умылись язычками. Только вот сходить по нужде всё равно пришлось на улицу. И я не смогла отказать себе в удовольствии – помчалась по зелёной травке, а Святополк с радостным повизгиванием рванул за мной.

Каждое касание лапок земли отдавалось лёгким разрядом в теле, будто я бежала по электрическому полю. Только вот это была сила матушки-Русь, которая передавалась мне. Она бодрила, будоражила и копилась, требуя выход, отчего я только ускорялась. Святополк не отставал. Чистый искренний восторг переполнял меня! Я забыла, где кончается моя шёрстка и начинается трава, где моё дыхание, а где – ветер. Мысли остановились, осталось только ощущение потока, в котором я – струйка, и это было абсолютным счастьем.

Я словно стала частью целого мира – доброго и принимающего всех и каждого, принимающего старую женщину, волею судьбы оказавшуюся в молодом теле, а потом ставшей мышью. Даже мои переживания из-за чувств к Никите словно бы растворились в высокой траве и сырой земле. Матушка-Русь любила всех.

Набегавшись, мы со Святополком присели на деревянном резком крылечке и, тяжело дыша, стали любоваться природой. Царский терем с одной стороны стоял возле рощицы, где стройные берёзки кружились в чисто-русском хороводе с ветром. Зелёные листочки танцевали и колыхались, создавая уникальную мелодию тишины и лесного уюта. Солнце освещало каждую прожилку, а я никак не могла нарадоваться идеальному мышиному зрению, способному разглядеть эту красоту.

– Вот бы показать рощу Дарьюшке... – мечтательно выдал Святополк. А меня словно обухом по голове ударили. Ну, конечно! Как я сразу не подумала?!

– Какой же ты у меня всё-таки умница! – пропела я, подпрыгнув и лизнув Волка в нос. – Вот как мы излечим царицу!

Точно! Попросить силу матушки-Земли и изолировать источник проблемы – это было идеальное решение! Конечно, это не меняет моего решения допросить Бабу Ягу и найти верных людей, которые могли бы охранять Евдокию денно и нощно, но прорыв в колдовской болезни точно совершит! От предвкушения по моему телу прошла дрожь – словно сама матушка-Земля меня коснулась и благословила.

Мне не терпелось как можно скорее приступить к выполнению плана, поэтому я сорвалась с места и побежала в царские палаты разыскивать царевича. Никита первым должен узнать, чтобы уезжать из дома с чистой душой! Я так ловко кружила по коридорам, что Святополк, который бежал за мной, очень быстро отстал. Однако я как-то не обратила внимания, в мыслях уже празднуя не только выздоровление Едвокии, но и победу над Кощеем. А ещё представляла, как скажу Никите: «Не беспокойся, я знаю, как спасти твою матушку», и как он улыбнётся – по-доброму, искренне и только мне! Камень упадёт с его души, а дальняя дорога покажется уже не такой опасной.