Мышка-Наружка: Как я царицу исцеляла да предателя вычисляла

4. Всем богатырям по сапогам, а Мышке по заслугам

Внезапно со всех сторон богатыри загомонили:

– Повыше подыми!

– Не видно ж!

– Всем покажь!

Бородатый мужчина цыкнул на остальных и, присев передо мной на колено, подставил руку ладонью вверх:

– Будь любезна.

Слабо понимая, чего от меня хотят, я, шатаясь, перебралась на руку. И пока он тяжело поднимался, заходившееся сердечко начало успокаиваться. Не похожи богатыри на тех, кто собирается причинить вред крошечному существу, хоть и не такому уж безобидному, каким оно казалось. По крайней мере я себя пыталась убедить и в первом пункте, и во втором.

Мужчина выпрямился и показал меня остальным. С разных сторон послышались восхищённые ахи, да цоканья. А пока все пялились, как мыши на крупу (ха-ха), я их сосчитала. Ровно тридцать три богатыря. Тридцать четвёртый держал меня.

– Спасибо тебе, Мышка-Наружка! – вдруг выдал мужчина. Я сощурилась:

– За что же это... Черномор?

Богатыри начали удивлённо восклицать, а дядька поражённо спросил, поглаживая бороду:

– Никак знаешь меня?

– Как не знать такого добра молодца? – чуть польстила я. – Славная дружина у тебя, все богатыри, как на подбор. И сила, и удаль молодецкая за версту чуется! – а про себя добавила «как и удушливый запах пота». Всё же, нюх у меня был получше человеческого. Царевич вот за собой следил, чем вызывал ещё больше уважения.

Дядька довольно захохотал, и его дружина вторила своему воеводе. У меня в ушах зазвенело от этого шума, поэтому я прижала их, дожидаясь окончания пыток.

– Выходит, правду о тебе толковал Святополк! – выдохнул Черномор. Я сморщила нос. Вот же сплетник! Когда он только успевает со всеми поболтать?! – Ты всё про всех знаешь, а скромность не позволяет признать свою заслугу. Хороша, Мышка-Наружка! Ой, хороша!

Я смутилась от простых и таких открытых комплиментов, поэтому промолчала. Дядька сам продолжил:

– Спасла ты царевича нашего от приворота колдовского. Мы уж думали, поколотить его придётся, чтобы дурь выбить. А ты ловко как всё обернула! Р-р-раз – и готово! Хотим отблагодарить тебя за это от души и одарить от сердца.

Ужаснувшись тому, что могло ждать моего Никиту, я кивнула:

– Благодарность вашу принимаю, а вот даров мне не надобно. Не за этим дела делаются.

– Ох, скромна! – искренне восхитился Черномор, продолжая наглаживать бороду свободной рукой. – Так знай же, Мышка-Наружка, что мы вовек не забудем твоей доброты.

– Главное, царевича защищайте, – попросила я.

– А как без этого-то? – удивился дядька. – Живота своего не пожалеем, но Никитку твово сбережём!

Если бы мыши могли краснеть, я бы уже тут сгорела со стыда. Какого Лешего они царевича мне приписывают?! Это тоже им Святополк наплёл?! И почему никого, кроме меня, не смущают отношения между человеком и мышью?..

Я прочистила горло и строго сказала, встав на задние лапки:

– Только вот никаких глупых героических смертей! Царевича защищайте, но и про себя не забывайте! Спину товарищу прикрывайте, с поля боя вытаскивайте, а при надобности – бегите от врага прочь. Вы мне тут живые и здоровёхонькие нужны, как и семьям своим. Всё ли ясно?

– Всё, матушка! – хором гаркнули богатыри, отчего у меня снова в ушах зазвенело. Эти здоровенные лбы все, как один, поклонились мне в пояс. Я посмотрела на дядьку. Черномор вытирал слёзы:

– Ох и светлая ты душа, Мышка-Наружка. Великая. Не ошибся царевич с выбором. Править вы славно будете.

– Так, стоп! – пискнула я. – Вы мне Евдокию Красно Маковку хоронить не вздумайте! Оклемается царица, да ещё шею вам намылит за такие речи.

– Молчу-молчу... – прошептал Черномор, зажимая себе рот.

Я вот вроде и злилась, но такое единодушное принятие от дружины Никиты мне очень льстило. Беспокоилась я за них от всего сердца, они это чувствовали и добром отвечали. По крайней мере за спину своего царевича можно было не переживать – прикроют.

– Ох, кстати! – вспомнила я о своей задаче. – Посоветуй, кому я тут могу доверить жизнь царицы?

– Так Фёдору моему, – не задумываясь ответил дядька. – Сын мой младшой. Рано ему на войну покамест. Но силушки Федьке не занимать. Командуй им, как вздумается.

С богатырями мы расстались добрыми друзьями. Я пожелала им счастливого пути и удачной битвы и отправилась искать царевича. Ехать ему нужно было. А нам – прощаться.

Никита ждал меня у комнаты своей матери. Её он успел поцеловать, Зоряне и Святополку напутствие сказать, теперь вот я осталась. Царевич ещё только начал приседать, выставив руку, как я уже оказалась там.

Мы молчали и смотрели друг на друга. Человек и мышь. Царевич и простая девица, которая уже не девица, да ещё и не простая. Молчали, потому что не знали, о чём говорить – важное наспех не стоило, а неважное всё уже было сказано.

– Иринушка!

– Никитушка!

Выдали и смолкли.

– Кушать только не забывай, – внезапно попросил царевич. Я весело хмыкнула: