Мышка-Наружка: Как я в сказку попала да мышкою стала

4. Трус Милициным не товарищ

– Сбегают только трусы, – фыркнула я, выслушав моего старшего внука Илюшеньку. Мальчишка сразу нахохлился, как взъерошенный воробушек, скрестил руки на груди, отвернулся. Ничего, мне не привыкать к детским выходкам. Пусть лучше на меня сердится, зато на всю жизнь запомнит, что поступил не по совести.

– Но они же там!.. – попытался возмутиться Илюшенька. – Их там много!

– Да сколько бы не было! – резко обрубила я. – Ты бросил брата, а наши так не поступают!

Снова отвернулся, дуется. Нет, с Тимошкой ничего страшного не случилось – мамашка одного из хулиганов подоспела, но сам поступок Илюшеньки требовал вмешательства.

– Ой, мам, ну что ты опять наседаешь? – вздохнула младшая дочка Ленка, заходя в кухню. – Чему ты племянника моего учишь?

– Тому, что Милицины своих не бросают, конечно же, – строго сказала я и даже погрозила пальцем: – Ты не влезай давай, а то и тебе достанется.

– У тебя не забалуешь, знаю-знаю, – усмехнулась Ленка и погрустнела: – А потом полжизни на психолога работать...

– Да ваше нытьё только за деньги и можно слушать, – отмахнулась я и вернулась к разговору с Илюшенькой.

После того случая старший внук защитил двоюродную сестрёнку от собаки. Покусали его, конечно, знатно, но зато кучу шрамов заполучил. Потом радовался, как ребёнок, и всем показывал. Ленка несколько дней рыдала, обнимая крошечную дочь, которая не выжила бы после такого.

...Все эти события пронеслись у меня перед глазами, когда я уже шагнула обеими ногами в тёмный проход.

– Милицины своих не бросают! – пробормотала я сквозь зубы, резко разворачиваясь. – Только вот, кто там «свой»? Явно не скелетяра треклятая... Да и чернявка рада точно не будет. Сдался мне этот богатырь неблагодарный... От молодёжи вообще сейчас не дождёшься ни «спасибо», ни «здрасьте»... – вот так ворча и охая, я тихонько кралась к сражающимся.

Кощей, очевидно, побеждал – богатырь с каждым ударом Бессмертного только отступал и защищался. На нападения у него уже не хватало сил. Чернявка старалась держаться за спиной своего защитника. Толку от неё было мало. И что вот мне с ними делать? Завизжать, как резанная, да на спину Кощею броситься?.. Глупость...

Мысли в моей голове носились оголодавшими мышами. Тело, пусть и молодое, но физически слабое, помочь тоже не могло. Хотя... Из этих рук вырывались какие-то золотые искры? Вдруг, Бессмертный помрёт от них? Ну или хотя бы от моей наглости.

Я встала в боевую стойку, подсмотренную вместе со внуками в каком-то фильме, и с громким «Ха!» вытянула руки вперёд. Ни-че-го... В ушах зазвенело, а щёки мгновенно вспыхнули таким жаром, будто я сунула лицо в раскалённую духовку. Хорошо, что никто не заметил... Хотя нет, чернявка вроде как искоса посмотрела... Ёжки-матрёшки! Сейчас умру от стыда!

Отдышавшись, я снова посмотрела на свои ладони. Так как же быть? Я вспомнила оба раза, когда появлялись искры – в те моменты я искренне переживала за богатыря. А как сейчас это сделать? Мои попытки ему помочь натолкнулись на осуждение и даже ненависть. Я взглянула на богатыря.

Красивое мужественное лицо исказила гримаса напряжения и боли; помимо горелого пятна на груди, появились ещё тёмные пятна – то ли пот, то ли кровь – издалека не разглядишь. Даже глаза больше не горели решимостью. Да, он собирался сражаться до конца, только вот конец был близок, как никогда.

– Ну уж нет! – сама себе сказала я, чувствуя, как внутри разгорается какая-то внутренняя сила. Руки сжались в кулаки, сердце забилось, дыхание участилось. От силы исходил жар, как от печи, и он заполнил каждую клеточку моего тела, каждую мышцу и косточку. Я зажмурилась и представила, как здоровый и полный сил богатырь гуляет среди берёз, как он наслаждается свежим воздухом и пением птиц, и отпустила силу на волю.

На этот раз не было никаких искр и запаха горелого. Просто вдруг за спиной чернявки, стоявшей позади богатыря, появилось окно, в котором я разглядела те самые берёзки. Окно увеличилось до размеров человека и стало наплывать вперёд. Сначала оно поглотило чернявку, а потом и богатыря. Долетев до Кощея, окно сжалось до размеров горошинки и исчезло, оставив после себя лишь запах свежей травы и луговых цветов.

– Ура-а-а! Получилось! – обрадовалась я и даже захлопала в ладоши. Ноги налились свинцом, а голова закружилась. Кажется, эта сила выжала меня до дна.

А ещё я как-то я упустила тот момент, что теперь в этой каменной клетке осталась только я, да обозлённый пропажей богатыря Кощей... Тишина стала оглушительной, но стук моего испуганного сердца вмиг наполнил её. Скелетина треклятая медленно развернулась. По спине скатилась капелька ледяного пота, от которой побежали мурашки. Если тело и было молодым, то сейчас, как мне кажется, оно резко постарело. Ну уж поседело-то точно...

«Бежать!» – мелькнула первая здравая мысль за сегодня. И плевать, что «сбегают только трусы». Хочу быть трусом! Живым и здоровым!

– Я убью тебя! – прорычал Кощей, стоило мне только развернуться и броситься к проходу. – А ну стой! – его голос резанул холодом, словно ушлый первый морозец.

– Да вот ещё! – буркнула я, собираясь скрыться в темноте. Но не успела.