Мышка-Наружка: Как я в сказку попала да мышкою стала

11. Любишь топтаться, люби и сад взрастить

Я оглянулась на крик. Ко мне со всех ног нёсся волк и, судя по его встревоженной морде, новости и впрямь ужасные. Я пригладила усы и привстала на задние лапки, готовясь прыгать ему на спину и мчаться спасать кого бы то ни было.

– Беда пришла, Мышка-Наружка Периметровна! – тяжело дыша выдал волк, остановившись возле меня.

– Ну, не томи! – поторопила я его суровым тоном. Волк прошептал:

– Лиса колобка съела!

Сердечко крохотной мышки заколотилось так быстро, что я едва не упала. Неужели все мои наставления пошли прахом?! Глупо было надеяться обойти сказочные сюжеты одними словами... Лиса меня жестоко обманула своей покладистостью, а колобок всё-таки закончил свой путь у неё на языке...

– Вперёд! – скомандовала я, запрыгнув волну на загривок. Не знаю, как наказывать её буду, но в деревне она точно не останется!

Через несколько минут я, взвинченная до предела, стояла перед лисой и... живым и здоровым колобком! Волк удостоился долгого и тяжёлого взгляда... Он попытался оправдаться:

– Но мне же старуха сказала, что лиса съела колобка! Я вот и всё...

Лиса фыркнула:

– Это я попросила старуху испечь не кирпичик, а колобочек. Уж больно мне хотелось попробовать круглый хлебушек.

– Он был вкусным, – согласно закивал колобок. А я озадачилась философским вопросом – как наказать глупого волка, перепугавшего меня до смерти, и что думать по поводу каннибализма... Точнее, колобкобализма...

Мои размышления прервала старуха, обратившаяся за помощью. Рассказала она, что за ней подглядывают соседские дочери. И ладно бы просто смотрели, скрывать старухе нечего, но кто-то вытоптал все цветы, под окном росшие. Хотелось теперь найти виноватого и потребовать восстановления сада.

На ум не приходила ни одна сказка, поэтому я заторопилась, отложив философские размышления на потом. Вдруг, именно об этом стихотворение Елены Премудрой? Мы шли по деревеньке, здороваясь с каждым встречным-поперечным. Старуха рассказывала о своей жизни, я слушала вполуха, так как внутри меня нарастало волнение. Оно было похоже на струну гитары, которую натягивали на гриф. Струна вибрировала. Необычная сказка! Вот что ждало меня.

Мы вышли на поле. И тут я увидела девушку рядом с коровой, а в кустах притаилась другая – трёхглазая. «Крошечка-Хаврошечка», – тут же узнала я и, передёрнувшись от омерзения, попросила старуху подождать, а сама подошла ближе.

Крошечка начала петь:

– Спи, глазок, спи, другой... Спи, глазок, спи, другой...

– И-про-тре-тий-не-за-будь... – стараясь подстроиться под мотив, напомнила я. Крошечка-Хаврошечка спохватилась и продолжила:

– Спи, третий, спи, глазок...

Триглазка закрыла все три свои глаза, а Крошечка поклонилась мне в пояс:

– Спасибо тебе, Мышка-Наружка! Правду говорят, что ты мир спасаешь, да люд простой защищаешь.

Мы с ней тепло простились, и я поспешила к старухе, меня поджидавшей. Та оказалась весьма недовольна случившимся.

– Быть может это она сад мой вытоптала! – заворчала бабка, указывая на Крошечку. Пришлось мне объяснять, что девушка была слишком добра, да ещё и постоянно занята поручениями мачехи – у Крошечки-Хаврошечки банально не оставалось времени на наблюдение за соседями, в отличие от её глазастых сестричек.

Успокоив старуху таким образом, я и сама подуспокоилась. Выходит, сказка ждёт известная, хоть и появился в ней новый герой, которого раньше не было. А, следовательно, впервые предстоит настоящее дело, где преступник неизвестен. От предвкушения у меня зачесались лапки. Хоть какое-то разнообразие!

Старуха привела к своему дому и показала место преступление. Красивый сад превратился в жалкую клумбу, по которой, казалось, прошло стадо слонов. Я принялась внимательно всё осматривать. Конечно, с моим ростом не хватало возможности взглянуть на ситуацию сверху, но обострённое мышиное чутьё и засмотренные до дыр детективные сериалы сделали своё дело – я нашла следы.

Мне потребовался ещё почти целый час, чтобы понять, как сравнить следы между собой, с учётом того, что где-то глубоко в землю впечаталась пятка, где-то носок, а где-то была всего лишь дуга непонятного происхождения. Я чуть ли не по песчинкам переносила следы на твёрдую поверхность – крыльцо – чтобы собрать целый отпечаток. Кропотливая работа, требующая полной сосредоточенности. Старуха едва дышала, боясь меня сбить. Но и без неё песчинки так и норовили рассыпаться, а я, стиснув зубы, шептала себе: «Ну же, Ирина Васильевна, кошёлка ты старая, соберись! Ты же не хуже каких-то телевизионных следователей!».

Под конец я уже начала обливаться потом, однако всё-таки след собрала! Измерив его своим хвостиком, я ради эксперимента приложила хвостик к лаптям старухи – её нога оказалась больше на несколько сантиметров! Интересно, одинаковые ли размеры у сестёр Крошечки-Хаврошечки?

Её мачеха сначала попыталась свалить всю вину на сиротку, но под моим строгим взором стушевалась. Очевидно, потом заставит бедную девочку наводить порядок в саду. Но я подумаю, что с этим делать, а пока нужно найти виновницу. Триглазка к тому времени уже вернулась домой.

Сознаваться, конечно, никто из сестёр не собирался. Я велела им сесть и выставить правую ногу вперёд, сама же принялась измерять их лапти своим хвостиком. Размеры у них оказались разные, а нужный мне нашёлся у... Триглазки! Надо же, какой любопытный третий глаз у неё оказался...