Мышка-Наружка: Как я в сказку попала да мышкою стала

12. Не мышке судьба – судья, а мышка судьбе – хозяйка и... подруга

В голове не укладывалась мысль, что я своими действиями не помогала, а только нарушала заведённый порядок. Но... а как же колобок? Точнее, Колобок – он уже обрёл своё имя. Да и все остальные тоже. Колобок не просто остался жив, но и подружился с Лисой, а теперь и вовсе приносит пользу Бабке с Дедом, которых до этого бросил! И сама Лиса, да ещё и с Волком при деле. Мне казалось, что все они живут счастливо. А здесь... совсем другая сказка, да?..

Вот что бывает с загордившейся собой мышью! Только вот насмехалась и наставляла юную нахалку, как сама попалась, да ещё и такой щелчок по носу получила! Слёзы выступили на моих глазах, а внутри всё сжалось от горечи. Я же просто помочь хотела, ничего больше...

Барин, не замечая меня, пытался подняться, но, видимо, ударился так сильно, что до сих пор получалось плохо. Я подумала было позвать кого-то, однако страх совершить новую ошибку сковал хуже смерти. Какое я имею право вмешиваться?..

И тут я увидела Крошечку-Хаврошечку, которая возвращалась с поля вместе со своей коровушкой. Девушка была так счастлива обнимать свою подруженьку, так радовалась её покровительству и с наслаждением делилась с ней своим настроение, что я кивнула сама себе. Всё правильно. Жизнь живого существа – это самое главное! А всё остальное можно изменить.

– Крошечка-Хаврошечка! – громко запищала я, бросаясь девушке наперерез. – Там барину плохо, помощь нужна, я сама не справлюсь...

Крошечка заохала и помчалась помогать. И коровушка следом. Вдвоём получилось у них поставить барина на ноги. С трудом опираясь на коровушку с одной стороны, и на Крошечку с другой, поковылял молодой мужчина вперёд. О, каким взглядом смотрел он на свою спасительницу! И Крошечка с этим очаровательным румянцем и мило опущенными в землю голубыми глазками была чудо как хороша!

У меня отлегло от сердца... Значит, я не врежу судьбам! Я и правда помогаю! Какое облегчение... Пойду к своему Волку, новые сплетни о себе послушаю, да колобками позакусываю...

* * *

День сменялся новым днём и приносил с собой новые заботы. Я уже потеряла счёт сказкам, которые встречала в этой деревне. Ложась спать, я обещала себе утром заняться загадкой от Елены Премудрой, но с восходом солнца в избу врывались новые просители. И я не могла отказать им. Просто язык не поворачивался, тем более, каждый второй приходил в слезах. Напомогавшись за день, я залезала на печку вечером и давала новое обещание.

Но, возможно, это и есть мой каменистый путь? Вдруг Елена имела в виду, что здесь, где я нахожусь в центре всеобщего внимания, я и есть на своём месте? У меня получалось укреплять матушку-Русь через её детей – жителей деревни. Однако пока никто из них не подходил на роль спасителя, достойного сразиться с Кощеем, даже богатырей да царевичей было не так уж и много. Я и представить не могла, что скоро всё поменяется...

– ...Старший следователь Мышка-Наружка Периметровна, – представилась я, не поднимая головы навстречу очередному жалобщику. Мышиное тело с каждым разом всё легче поддавалось контролю – я уже спокойно стояла и ходила на задних лапках, а передними даже могла держать пёрышко воробья и выводить буквы на свитках.

– Здравствуйте, старший следователь Мышка-Наружка Периметровна.

Внутри всё перевернулось и затрепетало от этого низкого громового голоса. Я вскинула мордочку и уставилась на вошедшего богатыря. Вот уж не ожидала, что он найдёт меня! Но чем закончилась наша прошлая встреча у Кощея, я прекрасно помнила, поэтому сощурила глазки-бусинки и сухо бросила:

– Присаживайтесь.

Оценивающе рассматривая перевитые мышцами руки, едва сдерживаемые тонкой красной тканью рубахи, я старалась не переводить взгляд на могучую грудь и выше. Или ниже... Скорее ниже... Тем более, богатырь сел, широко расставив ноги.

– Царевич? – повинуясь внезапно порыву, спросила я. Всё-таки, знание наших народных сказок помогало мне делать выводы. Богатырь выглядел слишком нарядно одетым для простого деревенского дурачка.

– Царевич, – хмыкнул богатырь.

– Ну, с чем пожаловали, Иван-царевич, – холодно спросила я, собираясь поразить его своей осведомлённостью. Но ответ поразил меня:

– Я не Иван, я Никита.

– К-как «Никита»? – от удивления я даже начала заикаться, усы встали дыбом, я вспотела, как мышь (ха-ха). В голове судорожно закрутились мысли: «Никита? Разве были у нас сказки про Никиту-царевича? Нет, только...», я тут же переспросила: – Никита-кожемяка?

– Никита-царевич, – без злобы поправил богатырь. В его небесно-голубых глазах царило любопытство. А уж как любопытно было мне! Ведь это первый раз, когда появилось противоречие в сказочных сюжетах, известных каждому с самого детства. Иванов-дураков, да Иванов-царевичей я уже встречала, а вот Никиту, да ещё и не кожемяку – впервые...

– Младший сын царя? – продолжала спрашивать я, пытаясь найти хоть какой-то якорь. Никита покачал головой:

– Единственный. Батюшка у меня уже несколько лет как помер, царством матушка заправляет.

– «Царица»?! – вскричала я с изумлением. Да где такое видано вообще?! Ни одной сказки на ум не приходило, где женщина правила. – Царица Шамаханская? Морская? Тамара?

– Царица Евдокия – Красно...

– Солнышко?! – закричала я, подскакивая на задние лапки.