Мысли в твоей голове

Ты должен

2

Строгий дресс-код портил всю малину. Он прямо затаптывал ее в грязь. Да, я обязан был явиться в смокинге, при полном параде. Знали бы вы, как я ненавижу эту одежду. Она затягивает, сковывает телодвижения, от этого хочется кричать. Но отказаться от заказа, значит подписать себе смертный приговор. Была бы моя воля, я сел бы на самолет или поезд и умчался вдаль, туда, где никто и никогда не найдет.

Порывшись в шкафу, я нашел более менее подходящие брюки и пиджак. Белоснежная футболка открывала вид на мое тело. Пригладив волосы рукой, я глянул в зеркало еще раз. Теперь на меня смотрел убийца, его глаза болели, но все же светились от злости. Но как бы то ни было, я выглядел превосходно. Надев кроссовки черного цвета, я даже не стал закрывать квартиру, кому она может понадобится. Лифт с маленькими прозрачными кнопками был сделан из стекла. Куда ни глянь, везде я. Закрыв глаза и погрузившись в себя, я не мог смотреть на того, кем не являюсь.

Лифт остановился на пятом этаже, в него зашла девушка с длинными, как полотно, волосами. Они тёмными прядками спадали на плечи и плыли вниз, к поясу. Её ресницы не давали заглянуть в глаза, а грудь от частого дыхания вздымалась кверху. Кабина заполнилась приятно приторным запахом карамели. Её дорогая на вид одежда, не скрывала достоинств, забыв где нахожусь, я смотрел на нее и пытался понять: правда она такая или нет. Девушка, будто заметив мой заинтересованный взгляд на себе, смущенно подняла свои глаза на меня. Со стороны я выглядел вполне солидно, никаких подозрений. Щеки девушки покраснели, глаза упали в пол, а сама она отвернулась к выходу. Лифт, который уже приехал, открыл свои двери и, цокая высокими шпильками, девушка вылетела так, будто её и не было. Не понимая причину такого смущения, я вышел следом.

Около подъезда, не соблюдая правил парковки, стоял дорогой автомобиль. Его тонированные окна не позволяли понять, кто за рулем, а номера светили на всю улицу цифрами шесть, шесть, один. Это номер компании моего отца, если вы не знали. Да, он прислал за мной водителя, наивно думая, что я сбегу. Как по-детски.

Дождь накрапывал по стеклам и издавал стучащие звуки. Хотелось вскочить с этого дорогущего сидения и выпрыгнуть на холодный асфальт. Я бы разбился, но прекратил наконец портить свою карму. Любимая группа отца напевала на весь салон, понуждая меня закрыть уши ладонями, но я терпел. Должен был.

Огромное серое здание веяло смертью и холодом. Люди отца проводили меня к входу и все заказы, что были раньше, которые я тщательно скрывал в остатках своего сознания, всплыли вновь.

Мужчина стоял у большого, панорамного окна и курил. Дым тонкими струйками разлетался по воздуху в последний раз. Девочка с маленькой, будто игрушечной косичкой, забежала в помещение и прыгнула к мужчине на руки. Он закружил её и, поцеловав в макушку, поставил на паркетный пол. Ребенок засмеялся и еë крупинки смеха ударили меня по стенкам сердца. Сидя на высоком дереве и облокотившись на толстую ветку, я держал в руках тяжелое оружие, но тяжело больше  сейчас было на душе. Я прекрасно знал, что этот мужчина был хитрым насильником и бизнесменом по совместительству. Днем он представляет из себя большого и уважаемого человека, а ночью гробит чьи то жизни. Я должен был навести на него прицел и выстрелить, но рука дрожала. Один не правильный шаг и всë сорвется... секунда и тело истекающее кровью лежит на полу. Девочка сидит рядом и не понимает, что произошло. Её маленькие ручки тормошат отца, а голосок просит очнутся. Она не знает и не узнает наверно, что именно в этот день на одного подонка стало меньше.

Схватившись за голову я зажмурил глаза, а когда открыл, то всë пропало. На ватных ногах я поднялся к отцу и с замиранием сердца готов был услышать новое наказание.

- Её зовут Елена. - коротко проинформировал отец. - ей двадцать два, её отец перешёл очень влиятельным людям дорогу. 
- Пап? Мы не трогаем женщин после того, что случилось! - вкрикнул от ужаса я. - она не сделала ничего, пойми. 
- Тут правят деньги, сын. Знаешь сколько за нее дадут? - спокойно сказал отец и отвернулся к окну. 
- Сколько дней дали? - тихо спросил я и совершенно разбился. 
- Две недели. -  закурив, тихо сказал он и жестом указал на выход.