Мюнхенский заговор

Глава 7: "Полицейские игры"

Седьмой день расследования Питер решил посвятить тщательному изучению личности барона Франца фон Лёвенфельда — главы баварской тайной полиции и одного из главных подозреваемых. Полковник Пранкх договорился о встрече в здании полицейского управления на Одеонсплац.

— Герр Морган, — встретил барон в своём рабочем кабинете, — слышал, что вы методично опрашиваете всех знакомых покойного Максимилиана. Готов ответить на ваши вопросы.

Кабинет главы тайной полиции поражал своей обстановкой — массивный стол из чёрного дерева, стены, увешанные картами Баварии и соседних земель, шкафы с секретными досье, сейф внушительных размеров. Всё говорило о том, что здесь принимаются серьёзные решения.

— Барон, начнём с ваших служебных отношений с графом Торрингом.

— Максимилиан был моим непосредственным начальником, — ответил Лёвенфельд, садясь за стол. — Министр внутренних дел курировал работу всех полицейских служб.

— И как складывались ваши рабочие отношения?

— По-разному. Максимилиан был требовательным руководителем, не терпел халатности.

— А конфликты бывали?

— Иногда. У нас разные подходы к оперативной работе.

— В чём именно?

— Граф предпочитал открытые методы, я — более... гибкие.

Питер внимательно изучал лицо барона. Мужчина лет сорока восьми, с хитрыми глазами и нервными жестами, явно что-то скрывал.

— А что конкретно граф Торринг ставил вам в вину?

— Превышение полномочий, нарушение процедур, иногда — финансовые нарушения.

— То есть коррупцию?

Барон покраснел.

— Максимилиан был параноиком! Везде видел злоупотребления!

— Но основания для подозрений были?

— В оперативной работе иногда приходится... импровизировать с бюджетом.

— Расскажите конкретнее.

— Агентурная сеть требует средств. Информаторы хотят денег, не все расходы можно документировать.

— И вы тратили казённые деньги без отчётности?

— Не без отчётности! Просто... упрощённая отчётность.

— А личные расходы включали в служебные?

Барон встал и подошёл к окну.

— Герр Морган, тайная полиция — специфическая служба. Мы не можем работать по обычным правилам.

— Но граф Торринг планировал ревизию?

— Да, и это беспокоило меня. Ревизоры не понимают особенностей нашей работы.

— Настолько беспокоило, что готовы были убить министра?

— Что?! — воскликнул барон. — Это абсурд!

— У вас были серьёзные мотивы для устранения Максимилиана.

— Мотивы — да, но я не убийца!

— Тогда расскажите подробно о ваших действиях в ночь убийства.

Барон вернулся к столу и достал из ящика толстую папку.

— Вот мой рапорт о патрулировании в карнавальную ночь. Всё задокументировано.

Питер изучил документы. Действительно, барон Лёвенфельд со своими подчинёнными объезжал весь центр Мюнхена с восьми вечера до двух ночи.

— А в Резиденцию заезжали?

— Конечно. Проверяли охрану дворца в одиннадцать вечера.

— И с графом встречались?

— Нет, он работал в кабинете. Я не стал его беспокоить.

— А кто может подтвердить ваше присутствие во дворце?

— Караульный офицер, дежурный секретарь. Мы регистрировались при входе.

— А внутри дворца были?

— Только в служебных помещениях охраны. До кабинета министра не поднимался.

— Но могли бы попасть туда незаметно?

— Теоретически да. Я знаю все ходы и выходы Резиденции.

— Включая тайные?

Барон удивлённо поднял брови.

— О каких тайных ходах речь?

— Мы обнаружили потайной лаз от подвалов к кабинету министра.

— Впервые слышу. Хотя... — он задумался.

— Что хотя?

— Я изучал архитектурные планы дворца для составления схемы безопасности. Видел упоминания о старинных служебных лестницах.

— И знали, что они ведут к кабинету графа?

— Нет! Думал, что все древние ходы давно замурованы.

— А кто ещё имел доступ к архивным планам?

— Архивариус Резиденции, возможно, принц Арнульф, некоторые строители при реконструкции.

— А посторонние?

— Французский промышленник Эльзассер изучал возможности перестройки здания.

— Когда именно?

— Месяца два назад. Очень детально изучал подвальную часть.

Питер записал эту информацию и перешёл к другим вопросам.

— Барон, а что можете рассказать о врагах графа Торринга?

— У Максимилиана было много недоброжелателей. Принц Арнульф открыто критиковал его политику.

— А прусские агенты?

— Доктор Бисмарк младший год шпионил в Мюнхене. Максимилиан планировал официальную жалобу.

— И как это могло отразиться на докторе?

— Скандал, позор для семьи, возможно, тюрьма.

— Достаточно для убийства?

— Пруссаки готовы на всё ради защиты своих интересов.

— А личные враги министра?

— Фрау Шпицедер. Женская ревность — страшная сила.

— А дочь графа?

— Анна беспокоилась о наследстве. Новый брак отца урезал бы её долю.

— Настолько, чтобы убить родного отца?

— Алчность превращает людей в зверей.

Допрос барона продолжался около трёх часов. Питер задавал вопросы обо всех деталях служебной деятельности, финансовых операциях, личных связях. Постепенно вырисовывалась картина коррумпированного чиновника, который действительно имел серьёзные причины опасаться ревизии.

— Последний вопрос, барон. Если бы вы планировали убийство в Резиденции, как бы действовали?

Лёвенфельд задумался.

— Использовал бы знание распорядка дворца, расписания охраны. Выбрал бы время, когда жертва одна. Подготовил бы путь для отступления.

— То есть именно так, как и было сделано?

— Возможно. Но это не значит, что убийца — я!

— А кто ещё мог знать все эти детали?

— Принц Арнульф живёт в Резиденции. Доктор Бисмарк изучал дворец. Фрау Шпицедер часто бывала у графа.

— А французский промышленник?

— Эльзассер тоже изучал планы здания. У него были причины ненавидеть Максимилиана.