Мюнхенский заговор

Глава 9: "Эльзасские амбиции"

Девятый день расследования начался с визита в отель "Регина" — элитное заведение на Максимилианплац, где остановился французский промышленник Георг Эльзассер. Питер назначил встречу на десять утра в ресторане отеля, надеясь в спокойной обстановке выяснить истинные мотивы французского бизнесмена.

Отель "Регина" поражал роскошью — мраморные полы, хрустальные люстры, французская мебель в стиле Людовика XVI. Здесь останавливались коронованные особы, дипломаты, крупные промышленники. Сам факт проживания Эльзассера в таком отеле говорил о его высоком статусе и финансовых возможностях.

Георг Эльзассер ожидал детектива в малом салоне ресторана — элегантный мужчина лет сорока пяти в безупречном парижском костюме. Его манеры, речь, даже способ держать чашку кофе выдавали представителя французской деловой элиты.

— Месье Морган, — приветствовал он детектива на безупречном немецком с лёгким эльзасским акцентом, — рад нашей встрече. Надеюсь, смогу помочь в расследовании этого ужасного преступления.

— Благодарю, господин Эльзассер. Начнём с ваших деловых отношений с покойным графом Торрингом.

— Я представляю консорциум французских промышленников, заинтересованных в инвестициях в Германию, — объяснил Эльзассер, изящно помешивая кофе серебряной ложечкой. — Бавария привлекательна своим стабильным правительством и квалифицированными кадрами.

— А конкретно какой проект планировали?

— Завод по производству текстильного оборудования в окрестностях Мюнхена. Современные технологии, рабочие места для местного населения, налоги в баварскую казну.

— И граф Торринг как относился к этим планам?

— Поначалу весьма благосклонно. Мы провели несколько продуктивных встреч, обсудили детали проекта.

— А что изменилось?

Лицо Эльзассера помрачнело.

— Максимилиан начал выдвигать дополнительные требования. Гарантии защиты местных производителей, ограничения на экспорт продукции, завышенные налоги.

— И это делало проект нерентабельным?

— К сожалению, да. При таких условиях инвестиции становились бессмысленными.

Питер внимательно изучал лицо собеседника. Французский промышленник говорил спокойно, но в глазах читалось разочарование.

— А финансовые потери большие?

— Около полумиллиона марок уже вложено в подготовительные работы, — признался Эльзассер. — Проектирование, согласования, залоговые платежи.

— Серьёзная сумма.

— Для частного лица — да. Но мы действуем от имени крупного консорциума.

— И как ваши партнёры отреагировали на срыв проекта?

— Были крайне недовольны. Некоторые обвиняли меня в неумелых переговорах.

— А вы винили графа Торринга?

— Максимилиан имел право защищать интересы Баварии. Хотя методы были... спорными.

— Расскажите подробнее о ваших последних встречах с министром.

Эльзассер отставил чашку и задумался.

— Двадцатого марта я пришёл к графу с последним предложением. Готов был пойти на дополнительные уступки.

— И как прошла встреча?

— Неудачно. Максимилиан был непреклонен. Сказал, что Бавария должна развивать собственную промышленность, а не зависеть от иностранных инвестиций.

— Вы не пытались его переубедить?

— Конечно. Объяснял преимущества сотрудничества, взаимную выгоду, технологический обмен.

— И что он отвечал?

— Что эпоха экономического колониализма закончилась. Что Германия достаточно сильна, чтобы развиваться самостоятельно.

— Жёсткая позиция.

— Максимилиан был патриотом. Возможно, чрезмерным.

Официант принёс меню завтрака. Эльзассер заказал континентальный завтрак по-французски — круассаны, сыр, ветчину, свежие фрукты. Питер предпочёл традиционный немецкий вариант.

— А что известно о вашем происхождении? — спросил детектив, разрезая яйцо всмятку.

— Я родился в Страсбурге, когда Эльзас ещё был французским, — ответил Эльзассер, намазывая круассан маслом. — После войны 1870 года моя семья оказалась под германским правлением.

— И как к этому относились?

— Болезненно. Мы всегда чувствовали себя французами, но вынуждены были жить в Германской империи.

— А сейчас?

— Я французский гражданин, живу в Париже. Но родина остаётся под чужой властью.

— И это создаёт особое отношение к немцам?

Эльзассер помедлил с ответом.

— Скажем так — я не питаю тёплых чувств к тем, кто захватил мою родину.

— Включая баварцев?

— Бавария участвовала в войне против Франции. Но времена меняются, нужно искать пути сотрудничества.

— А граф Торринг знал о ваших чувствах?

— Возможно. Максимилиан был проницательным человеком.

— И это влияло на деловые отношения?

— Поначалу нет. Но когда он начал чинить препятствия, возможно, личные мотивы сыграли роль.

Питер отметил горечь в голосе французского промышленника. Эльзасские корни действительно могли создать дополнительную мотивацию для враждебности к германским чиновникам.

— А где вы были в ночь убийства? — спросил детектив.

— Здесь, в отеле, принимал деловых партнёров из Страсбурга.

— Кого именно?

— Господина Дюпона — директора текстильной компании, господина Ламберта — банкира, господина Мейера — инженера.

— И сколько продолжалась встреча?

— С восьми вечера до двух ночи. Мы обсуждали возможности переноса проекта в другие регионы Германии.

— Свидетели есть?

— Конечно. Портье отеля, официанты ресторана, горничные.

— И никуда не отлучались?

— Нет, у нас была важная деловая встреча.

— А что думаете о других подозреваемых?

— Принц Арнульф имел серьёзные политические разногласия с Максимилианом.