Мюнхенский заговор

Глава 10: "Церковные заветы"

Десятый день расследования начался с визита в собор Фрауэнкирхе — главный храм Мюнхена с его знаменитыми куполами-луковицами. Монсеньор Игнац Рилинг согласился на встречу в своём кабинете при соборе, где среди древних фолиантов и религиозных реликвий можно было спокойно обсудить деликатные вопросы церковно-государственных отношений.

Собор поражал своей готической мощью и одновременно уютом. Высокие своды терялись в полумраке, цветные витражи создавали мистическую игру света и тени, а воздух был напоён ароматом ладана и церковных свечей. Здесь, в сердце католической Баварии, веками формировался особый дух земли, где религия и политика были неразрывно связаны.

Монсеньор Рилинг встретил Питера в просторном кабинете, стены которого украшали старинные иконы, портреты пап и баварских курфюрстов. За массивным дубовым столом лежали богословские трактаты, церковные документы и корреспонденция с Ватиканом.

— Герр Морган, — приветствовал священник детектива, — прискорбно, что наша встреча происходит при таких печальных обстоятельствах. Смерть графа Максимилиана — большая потеря для Баварии.

— Отец Игнац, расскажите об отношениях церкви с покойным министром.

— Сложные отношения, — вздохнул пожилой прелат, указывая на кресло у камина. — Максимилиан был верующим католиком, но в политике придерживался секуляристских взглядов.

— То есть стремился ограничить влияние церкви?

— Не ограничить, а... перераспределить сферы влияния. Максимилиан считал, что церковь должна заниматься духовными вопросами, а государство — мирскими.

— А церковь как относилась к такой позиции?

— С пониманием, но и с обеспокоенностью. Мы не можем оставаться в стороне от жизни общества.

Питер располагался в удобном кресле, изучая обстановку кабинета. Здесь чувствовалась многовековая традиция католической учёности и политического влияния.

— А конкретные конфликты у вас с министром были?

— Земельный вопрос, — признался монсеньор. — Максимилиан поддерживал проект частичного отчуждения церковных владений для городского строительства.

— И много земли должны были потерять?

— Около тысячи гектаров в окрестностях Мюнхена. Ценнейшие участки, принадлежащие церкви с XIII века.

— А компенсация предусматривалась?

— Символическая. Максимилиан считал, что церковь должна жертвовать ради общественного блага.

— И как вы относились к таким планам?

— Крайне негативно. Эти земли — наследие наших предков, источник средств для благотворительности.

— А влияние на политику?

— Максимилиан хотел ограничить участие духовенства в государственных делах. Предлагал отделить церковь от государства по французскому образцу.

— А традиционно церковь участвовала в управлении Баварией?

— Конечно! — воскликнул монсеньор. — Мы духовные наставники народа, имеем право голоса в важных решениях.

— И граф Торринг это оспаривал?

— Да, говорил о необходимости модернизации, секуляризации, отделения религии от политики.

Питер понимал, что затрагивает очень чувствительную тему. Католическая церковь в Баварии обладала огромным влиянием, и любые попытки его ограничить встречали яростное сопротивление.

— А образовательная политика?

— Ещё один камень преткновения. Максимилиан поддерживал введение светского образования в школах.

— Вместо религиозного?

— Не вместо, а наряду с религиозным. Но с явным приоритетом светских дисциплин.

— И это беспокоило церковь?

— Образование юношества — наша исконная миссия. Мы не можем допустить распространения безбожия.

— А конкретные шаги министр предпринимал?

— Планировал реформу школьных программ. Сокращение часов закона Божьего, введение новых предметов — естествознания, современных языков.

— А университетское образование?

— Максимилиан хотел ограничить влияние церкви на университеты. Предлагал избирать ректоров светским голосованием, а не церковным назначением.

Монсеньор встал и подошёл к окну, из которого открывался вид на Мариенплац с готической ратушей.

— Видите эту площадь? — сказал он. — Веками здесь проходили религиозные процессии, народ молился перед статуей Богоматери. А Максимилиан хотел превратить всё это в светское пространство.

— А народ как относился к планам секуляризации?

— Простые люди остаются верующими. Но образованные слои поддавались либеральным влияниям.

— А что говорили в церковных кругах о личности министра?

— Максимилиан был честным человеком, но заблуждающимся. Слишком увлёкся современными идеями.

— А враги у него в церковной среде были?

Монсеньор помедлил с ответом.

— Некоторые священники критиковали его политику. Но до вражды дело не доходило.

— А угрозы звучали?

— В проповедях иногда говорилось о каре Божьей для гонителей церкви. Но это риторические фигуры.

— А где вы были в ночь убийства?

— Проводил карнавальную мессу в соборе. Особая служба для примирения верующих с языческими традициями праздника.

— И сколько продолжалась служба?

— С семи до одиннадцати вечера. Потом вернулся в резиденцию.

— Свидетели есть?

— Сотни прихожан присутствовали на службе. Мой помощник отец Бернард сопровождал меня.

— И всю ночь больше не выходили?

— Нет, читал молитвы и готовился к утренней службе.

К полудню монсеньор предложил пообедать в трапезной при соборе, где готовили простую, но сытную еду по монастырским рецептам.

— Хотите понять роль церкви в Баварии — изучайте нашу историю, — сказал он, ведя детектива в просторную трапезную со сводчатыми потолками.

Трапезная поражала своей атмосферой — длинные дубовые столы, деревянные скамьи, иконы на стенах, запах свежего хлеба и варёных овощей. Здесь питались священники, послушники, паломники.

— Католицизм — основа баварской идентичности, — объяснял монсеньор, благословляя пищу. — Мы отличаемся от протестантской Пруссии именно верой.