Мюнхенский заговор

Глава 11: "Студенческие бунты"

Одиннадцатый день расследования Питер решил посвятить молодёжному следу в деле. Студент Густав Майр — лидер баварского националистического движения — согласился на встречу в университете, где среди будущих интеллектуалов Баварии кипели политические страсти не менее острые, чем в правительственных кабинетах.

Мюнхенский университет имени Людвига-Максимилиана поражал своей неоклассической архитектурой. Величественное здание на Людвигштрассе, построенное в стиле афинской академии, символизировало стремление Баварии к просвещению и науке. Здесь учились будущие врачи, юристы, философы, теологи — элита немецкой нации.

Но за благородными фасадами кипели молодёжные страсти. Студенческие корпорации боролись за влияние, националистические кружки вербовали сторонников, а в пивных близ университета до хрипоты спорили о будущем Германии и Баварии.

Густав Майр встретил Питера в читальном зале юридического факультета — молодой человек двадцати трёх лет с пылающими глазами и энергичными жестами. На нём была форма студенческой корпорации "Алемания" — синий сюртук с золотыми пуговицами, фуражка с лентами баварских цветов.

— Герр детектив, — приветствовал он Питера, вскакивая из-за стола с книгами, — рад возможности рассказать правду о покойном графе Торринге.

— Студент Майр, расскажите о ваших политических взглядах и отношении к министру.

— Я представляю молодое поколение баварских патриотов, — горячо сказал юноша. — Мы не хотим, чтобы наша родина превратилась в прусскую провинцию!

— А граф Торринг мешал этим стремлениям?

— Максимилиан был слишком покладистым с Берлином! Соглашался на уступки, которые подрывали баварскую автономию!

Питер изучал молодое лицо студента. Здесь читались искренность, пылкость, максимализм юности — качества, способные довести до крайних поступков.

— А конкретные разногласия у вас с министром были?

— Языковая политика! — воскликнул Густав. — Максимилиан поддерживал введение стандартного немецкого языка в школах вместо баварского диалекта!

— И это вас возмущало?

— Конечно! Диалект — основа нашей культурной идентичности! Без него мы перестанем быть баварцами!

— А военная служба?

— Максимилиан согласился на интеграцию баварской армии в прусские войска! Это конец нашей военной традиции!

— А университетская политика?

— Министр хотел подчинить университет общеимперским стандартам! Унифицировать программы, ввести прусских профессоров!

Питер понимал, что затрагивает больную тему для молодого националиста. Университетская автономия была священной для немецких студентов.

— А что конкретно предпринимало ваше движение?

— Организовывали протесты, подавали петиции, проводили собрания, — перечислял Густав. — Боролись законными методами!

— А незаконные методы обсуждали?

— Что вы имеете в виду?

— Саботаж, террор, политические убийства.

Юноша покраснел.

— Мы цивилизованные люди! Используем только демократические способы борьбы!

— А угрозы в адрес министра звучали?

— В пылу дискуссий могли сказать резкие слова. Но это не угрозы убийством!

— А где вы были в ночь убийства?

— Участвовал в карнавальном шествии студенческих корпораций. Мы шли от университета до Мариенплац.

— И сколько продолжалось шествие?

— С восьми вечера до полуночи. Потом пили пиво в "Хофбройхаузе".

— Свидетели есть?

— Сотни студентов видели меня. Я нёс знамя корпорации "Алемания".

— И никуда не отлучались?

— Нет, был всё время с товарищами.

К полудню Густав предложил пообедать в студенческой столовой и познакомить детектива с университетской жизнью.

Столовая поражала своей демократической атмосферой — за длинными столами сидели студенты всех факультетов, оживлённо обсуждая лекции, экзамены, политические новости. Богатые аристократы соседствовали с бедными стипендиатами, будущие юристы спорили с медиками, теологи — с философами.

— Вот истинная Бавария, — сказал Густав, указывая на пёструю студенческую массу. — Здесь формируется будущее нашей родины.

— А политические настроения какие преобладают?

— Разные. Есть сторонники большей интеграции с империей, есть умеренные федералисты, есть радикальные националисты.

— А к какой группе принадлежите вы?

— К радикальным, но мирным националистам. Хотим независимости, но законными средствами.

Они заказали студенческий обед — картофельный суп, жареные сосиски с кислой капустой, хлеб и кружки светлого пива. Простая, но сытная еда по доступным ценам.

— Расскажите о студенческих корпорациях, — попросил Питер.

— Корпорации — основа университетской жизни, — объяснил Густав. — "Алемания", "Изария", "Баварика" — каждая имеет свои традиции и политические взгляды.

— А между ними конфликты бывают?

— Конечно! Идеологические споры, дуэли чести, соревнования в фехтовании.

— А насилие?

— Только ритуальное. Шрамы от сабель — знак чести для немецкого студента.

Суп был наваристым и сытным — картофель, морковь, лук создавали домашний вкус. Сосиски жарились на открытом огне, что придавало им особый аромат.

— А что думаете о политической ситуации в Баварии? — продолжил детектив.

— Мы находимся на перепутье, — серьёзно сказал юноша. — Либо сохраним свою идентичность, либо растворимся в прусском море.

— А молодёжь поддерживает независимость?

— Большинство да. Но есть и германофилы, мечтающие о карьере в Берлине.

— А конкретные планы у националистов есть?

— Легальная политическая борьба. Создание партии, участие в выборах, влияние на общественное мнение.

— А радикальные методы?