Мюнхенский заговор

Глава 12: "Семейные счёты"

Двенадцатый день расследования Питер решил посвятить изучению семейных тайн графов Торринг. Анна фон Торринг согласилась на подробную беседу, но попросила провести её не в доме — слишком много болезненных воспоминаний, — а во время прогулки по Английскому саду.

Мартовское утро выдалось солнечным и тёплым. Английский сад — огромный парк в центре Мюнхена — просыпался после зимней спячки. На деревьях набухали почки, в прудах плавали утки, по дорожкам прогуливались горожане, наслаждаясь первыми признаками весны.

Анна встретила детектива у главного входа в парк. Девушка была одета в строгое чёрное платье с крепом — траур по отцу, но её молодое лицо не могли испортить даже горе и печаль. Она была красива той особой красотой, которая присуща аристократкам древних родов — тонкие черты, благородная осанка, изящные манеры.

— Герр Морган, — приветствовала она детектива, — благодарю за то, что согласились на прогулку. Дома мне трудно говорить о папе — везде его вещи, портреты, воспоминания.

— Фрейлейн Торринг, понимаю ваши чувства. Потеря близкого человека — тяжёлое испытание.

Они пошли по широкой аллее, ведущей к центру парка. Вокруг царила умиротворённая атмосфера — шелест листвы, пение птиц, журчание ручьёв создавали покой, так необходимый для серьёзного разговора.

— Расскажите о ваших отношениях с отцом, — мягко начал Питер.

— Папа был всей моей жизнью после смерти мамы, — сказала Анна, и голос её дрогнул. — Мама умерла, когда мне было двенадцать. Папа заменил мне и отца, и мать.

— А какой он был в семейной жизни?

— Заботливый, но строгий. Папа хотел, чтобы я получила лучшее образование, знала языки, музыку, литературу.

— И планы на будущее обсуждали?

— Конечно. Папа хотел, чтобы я вышла замуж за достойного человека и была счастлива.

— А сами вы к браку готовы?

— Пока нет. Мне только девятнадцать, хочется ещё пожить для себя.

Они остановились у пруда, где плавали лебеди. Анна достала из сумочки хлебные крошки и начала кормить птиц.

— А что изменилось, когда папа решил жениться во второй раз? — осторожно спросил детектив.

Лицо девушки помрачнело.

— Всё изменилось. Вместо заботы обо мне папа думал только об Изабелле.

— Вы ревновали?

— Не ревновала, а... боялась. Боялась, что новая жена заменит мне папу.

— А графиня Изабелла как к вам относилась?

— Вежливо, но холодно. Она была всего на семь лет старше меня, но вела себя как мачеха.

— И конфликты возникали?

— Иногда. Изабелла хотела изменить наш дом, ввести новые порядки.

— Например?

— Переделать мою комнату, сменить прислугу, изменить распорядок дня. Она хотела быть полноправной хозяйкой.

— А папа как реагировал на эти противоречия?

— Поначалу пытался нас помирить. Но потом стал больше поддерживать Изабеллу.

— И это расстраивало вас?

— Конечно! Я чувствовала себя лишней в собственном доме.

Они пошли дальше по парку, мимо китайской пагоды — экзотического сооружения, напоминавшего о далёких странах.

— А материальная сторона вопроса? — деликатно спросил Питер.

Анна покраснела.

— Да, я беспокоилась о наследстве. Это естественно для единственной дочери.

— И что конкретно вас тревожило?

— По закону жена получает треть имущества мужа. А если у них будут дети...

— То ваша доля уменьшится?

— Значительно. Я могла остаться почти ни с чем.

— А сумма наследства большая?

— Около двух миллионов крон. Папа был очень состоятельным человеком.

— И вы просили отца составить завещание в вашу пользу?

— Просила не забывать о дочери. Мама оставила мне только драгоценности.

— А папа как отреагировал?

Анна остановилась и прислонилась к дереву.

— Рассердился. Сказал, что я думаю только о деньгах, а не о его счастье.

— И между вами произошла ссора?

— Да, очень серьёзная. Последний раз мы виделись как раз в тот день.

— Двадцатого марта?

— Да. Я пришла к папе в кабинет попросить прощения.

— И как прошла встреча?

— Плохо. Папа был холоден, сказал, что я его разочаровала.

— А о чём конкретно говорили?

— О свадьбе, о будущем, о наследстве. Папа сказал, что после женитьбы всё изменится.

— В каком смысле?

— Что Изабелла станет хозяйкой дома, а я должна буду подчиняться её воле.

— И как вы на это отреагировали?

— Ушла в слезах. Больше папу живым не видела.

Они сели на скамейку у ручья. Анна плакала, вытирая слёзы кружевным платочком.

— А где вы были в ночь убийства? — мягко спросил Питер.

— Дома, в своей комнате. Читала, писала письма.

— Кому именно?

— Подруге в Регенсбург. Жаловалась на семейные проблемы.

— А слуги вас видели?

— Горничная приносила чай в десять вечера. Больше никого не звала.

— А из дома не выходили?

— Нет, не хотелось никого видеть после ссоры с папой.

— А на карнавал не ходили?

— Не было настроения. Сидела дома и думала о будущем.

— И что планировали делать?

— Не знала. Возможно, уехать к тётке в Аугсбург.

— То есть покинуть отчий дом?

— А что мне оставалось? Жить под властью мачехи?

Питер понимал, что девушка действительно была в отчаянном положении. Молодая, неопытная, она видела, как рушится её привычный мир.

— А что думаете о других подозреваемых? — спросил он.

— Фрау Шпицедер, — не задумываясь, ответила Анна. — Тереза была в ярости из-за планов папы.

— А способна ли она на убийство?

— Да! У неё железная воля и горячий темперament. К тому же много денег для подкупа исполнителей.

— А принц Арнульф?

— Принц — человек чести. Не стал бы убивать из-за угла.

— Барон Лёвенфельд?

— Франц способен на всё. У него руки в крови по долгу службы.

— А прусские агенты?

— Возможно. Доктор Бисмарк мог получить приказ из Берлина.