N A R C I S S U S

Глава 3.

Мой отец любил повторять, что главное в этой жизни — это умение вертеться и сделать так, чтобы в старости ты мог ни в чём нуждаться. Я, естественно, не разделял его позиции, ссылаясь на то, что если думать о старости, можно пропустить молодость. Но это не помешало горе-отцу бросить семью ради карьерного роста. Зарывшись в бумаги, он строил планы на будущее, и вскоре у него получилось заслужить уважение среди достаточно значимых людей города. Но я мало видел в этом хорошего, ведь вся семья развалилась буквально на глазах.

Говорят, в такие моменты, люди обычно делят жизнь на «до и после», но, оглядываясь назад, я мало вижу разницу. Ведь я всё так же оставался опухолью своей семьи. Мне пришлось слишком рано повзрослеть, забыв о своих мечтаниях и планах на будущее. Часто опаздывая в школу из-за разноски газет, я встречался с грозным взглядом учителей и новыми смешками со стороны сверстников. А после учёбы приходилось бежать в кондитерскую отца и заменять всех сотрудников, ведь мы больше не могли выплачивать трудовое пособие.

Насмешек становилось всё больше, ведь после я даже умудрялся уснуть на занятиях, пачкая учебники слюнями. Нападки Даниэля становились жёстче, и зачастую мне приходилось читать учебники по медицине, определяя наличие сломанных рёбер. Времени на посещение больницы у меня так и не нашлось, а беспокоить лишний раз родителей мне не хотелось. 
Со временем я научился игнорировать свои проблемы, и даже смог впервые дать отпор Макфолу. Уважение в тот день я заработал, но на утро не смог оторвать свой зад от постели. 
Знаете, в то время мне слишком часто приходилось мириться с обстоятельствами. И слишком много уступать принципам.

***

После пробуждения, моя голова постепенно наливалась свинцом. Бессонные ночи слишком сильно сказывались на моём организме, изнуряя его.

Запив очередную таблетку, я попытался встать с раскладушки, но поторопился и тут же оказался на полу, запутавшись в своих конечностях. В ту же минуту в палату вошла Джулия — женщина средних лет с копной рыжих волос, напоминающих гнездо. Она оглядела помещение, поправляя свои очки, которые так и хотели сползти с её длинного носа-клюва. И, встретившись со мной взглядом, недовольно цокнула языком.

— Доктор! — Воскликнула она, обращаясь ко мне, но тут же обратив внимание на спящего пациента, понизила тон. — Вы не должны спать в таком положении. Что если вас увидят другие? Что они могут подумать о вас?

Её тонкий, я бы даже сказал писклявый, голосок окутал всё помещение. Я, дабы не слышать весь этот визг, поднялся с пола и тут же потянулся за стаканом с водой. Сделав небольшой глоток, я оглядел палату, в которой уснул в этот раз и ухмыльнулся. Мальчишка, лет шестнадцати, мирно посапывал после недавней операции, явно не собираясь бороться с чарами Морфея.

— Они подумают: этот великий человек настолько заработался, что просто не в состоянии дойти до комнаты отдыха, — передразнив Джулию, я обошел её стороной и, набросив белый халат, направился в коридор. Выбежавшая за мной медсестра, недовольно фыркала под рукой, прижимая к себе раскладушку, и принялась читать нотации.

Ночные дежурства давались мне нелегко, особенно когда на улицах бродил гололёд, а современные подростки так часто любят сбегать из дома, чтобы повеселиться. Такое веселье стоит им сильнейших черепно-мозговых травм.

А после, половину ночи приходится выслушивать слезливые рассказы родителей о своих чадах, которые под чужим влиянием совсем изменились и они ни за что не пошли бы в такую темень бродить по улицам. И где же найти время на сон.

Палата номер 326 была приоткрыта, а по ту сторону доносились слезливые голоса двух женщин. Поступивший пациент был тяжело болен, но усердно скрывал болезнь, чтобы не расстраивать родных. Но, как я успел уже заметить, хуже он сделал всему семейству.

Вышедший доктор нервно хлопнула ладошкой по стене и, скрепя зубами, нецензурно выругалась.

— Девушке не стоит так грубо выражаться, — окликнула её Джулия. Ох эта женщина. Всегда вставляет свои копейки в чужую жизнь.

Доктор недовольно оглядела рыжеволосую и, не удостоив её ответом, тут же принялась за меня.

— Май, какого чёрта отменили операцию моего пациента.

— У твоего пациента обнаружили опухоль. Ты не сможешь провести операцию без вреда для жизни.

Пожав плечами, я решил продолжить обход, чтобы эта особа вновь не принялась за старую шарманку. Но не успел. Ребекка вновь выругалась, хватая меня за локоть.

— Я могу удалить её и вам это прекрасно известно.

Замерев на месте, почувствовав неприятные покалывания в локте. Я одернул руку, развернувшись.

— Ничего не выйдет. Как только операция начнется, и вы вскроете пациента, опухоль опустится в неудобное положение. Мы просто не сможем добраться до неё.

— Теоретически, если опухоль опустится, то я смогу разделить артерию и...

— Исключено, — оборвав её, я сделал несколько шагов вперёд.—  Это слишком опасно. Вызовет большой поток кровотечения и пациент может умереть.

— Не думаю, что всё настолько критично, как вы, доктор, описываете.

— Это лишь твои теоретические заключени, Бек. Я запрещаю проводить операцию.

У меня не было сил и желания смотреть на распухшие губы Ребекки, поэтому я поспешил скрыться с поля зрения блондинки, чтобы она в очередной раз не выкинула свои фокусы, как неожиданные прикосновения к людям. Джулия, пыхтя и фыркая, принялась возмущаться, твердя о не профессиональности доктора Вебер, и открыто намекая, что из нас не получится отличной пары. Да и статуса "начальник—подчинённая", по мнению медсестры, она не заслуживала. А так же, не забыв упомянуть мой статус холостяка, Джулия принялась подбирать мне пару среди медицинского персонала. В такие моменты она напоминала мне женщину с явными психическими отклонениями, и я уже начинал молиться, чтобы медсестра не решила предложить себя на место моей невесты.