На базе все спокойно

Глава 1. Бортовой журнал, запись первая

«Корабль завис над поверхностью чужого мира. Двадцать членов экипажа стояли у иллюминаторов, затаив дыхание. Капитан вышел на мостик. Ветер трепал полы его плаща…»

Нет, стоп. Плаща на капитане не было, и капитана, на которого можно было бы равняться, тоже. Снаружи купола над каменистой равниной планеты Х перемещался поток газовой смеси с температурой, при которой о романтике уже не думаешь. А внутри космической базы воздух был спертый и пах чем-то химическим.

* * *

Попробую еще раз. Вот как было на самом деле.

Когда створки шлюза разъехались, команда лучших специалистов в этой части вселенной ввалилась с вещами под купол базы. Ввалилась — это очень правильное слово. После полугода анабиоза тело включается раньше мозга, а вестибулярный аппарат просыпается последним и в очень дурном настроении. Мы покачивались, как пассажиры автобуса на крутом повороте, и у всех были одинаковые серо-зеленые лица.

С краю кто-то согнулся пополам и исторгнул звук, не предусмотренный ни одним протоколом торжественной высадки. Этого человека можно было понять. Я и сам держался исключительно потому, что вцепился в ремень своего контейнера и стиснул зубы.

Нас действительно было двадцать. В одинаковых спальных комбинезонах, помятые и бледные, мы выглядели не как элитная экспедиция, а как компашка, которая отравилась на корпоративе. Высокий парень с богатырскими плечами — имя вертелось на языке — сидел прямо на полу, обхватив голову руками. Его могучая фигура выражала полную капитуляцию перед законами физиологии.

Купол над головой — хорошая инженерная работа — уходил вверх метров на двадцать. В фильмах сквозь него обычно видно звезды, и на их фоне красиво стоит капитан со скрещенными на груди руками. Здесь купол был непрозрачным, зато сверху равномерно сочился белый свет, от которого все казалось плоским, как на старой фотографии. А капитана до сих пор не было.

Я попытался всех пересчитать, но быстро сбился. Семь месяцев назад, на предполетной ориентации, я видел фотографии всех этих людей. Но анабиоз — штука безжалостная, и память восстанавливается далеко не сразу. Лица я помнил, а имена — нет.

Вот, например, эта высокая, стройная блондинка. Тоже помятая, тоже зеленоватая, но даже это не могло скрыть того обстоятельства, что она была очень красивая. Волосы заплетены в растрепанную косу, которая по каким-то причинам не пережила перелет достойно. Блондинка трогала косу и хмурилась. Хотя по ее лицу было трудно отличить недовольство от тошноты.

Рядом с ней стояла кудрявая девушка пониже ростом, которая выглядела бодрее остальных. Она внимательно разглядывала коллег, и взгляд у нее был цепкий, как у человека, который привык оценивать ситуацию. Когда богатырь на полу схватился за голову, девушка качнулась к нему, но тот поднялся сам, и она осталась на месте.

В хорошем фильме капитан сейчас вышел бы вперед и произнес речь на фоне патетической музыки: что-нибудь ободряющее про великую миссию, про звезды, которые нас дождались.

Но вместо музыки раздался голос из динамиков:

— Добрый день. Я начальник базы. Можете звать меня Кэпом. Сейчас на ваши коммуникаторы придет схема заселения. В левом коридоре «А» каюты с первой по двенадцатую. Правый коридор «Б» начинается с тринадцатой. Общий сбор через два часа в кают-компании.

Пауза.

— Добро пожаловать.

И тишина. Продолжения не последовало. Богатырь осторожно потрогал живот и первым двинулся вглубь базы, держась за стену. За ним потянулись остальные. Кудрявая шла рядом с блондинкой и что-то ей говорила. Блондинка кивала, не отпуская косу.

Я посмотрел в коммуникатор, нашел на схеме капитанский мостик, потом свою каюту — четвертая, первый коридор. Подхватил контейнер и пошел. Стены качнулись, и я положил ладонь на переборку. Стены, разумеется, были ни при чем.

* * *

Каюта была безликой: койка, стол, шкаф, санузел за раздвижной перегородкой. Стены молочного цвета, пол чуть темнее. Ни одной лишней детали. В фильмах у космонавтов на стенах висели фотографии родных. Мои фотографии были в коммуникаторе, и смотреть на них мне пока не хотелось.

Я открыл контейнер и достал единственный нестандартный предмет, который взял с собой, — пластиковую фигурку капитана Пикара из «Звездного пути», купленную когда-то на барахолке. Лысый, в красном мундире, он при своих десяти сантиметрах роста излучал непоколебимую уверенность. Кажется, он единственный, кто здесь знает, что делать.

Я поставил капитана на стол.

— Ну что, мы на месте.

Пикар не ответил, но и не возразил. Это обнадеживало.

Потом я сел на койку, которая пахла упаковочной пленкой, закрыл глаза и понял, что если не встану прямо сейчас, то засну. А через полтора часа общий сбор.

* * *

В кают-компанию я пришел на пятнадцать минут раньше. Хотел осмотреться, пока никого не было.

Там уже сидел парень — имя я пока не вспомнил — биолог, назначен на камбуз. Выглядел он куда лучше, чем час назад: зеленца почти сошла, и на щеках уже выступил румянец. Парень разглядывал панель профессионального синтезатора пищи с выражением мрачного интереса.