На чужих рубежах. Посев

Глава 8

С трудом разлепив тяжёлые веки, я приподнял голову от подушки. Во рту стоял тошнотворно сладкий привкус местного ярко-голубого и зелёного пойла, в ушах шумело, а мысли с трудом ворочались в отдающей колокольным гулом голове. Безымянная тройка звёзд ещё только вставала над горизонтом, а я сидел на кровати и всё пытался понять где я, кто я и главное зачем я вчера так нажрался.

Воспоминания возвращались медленно, нехотя, и прежде чем я окончательно пришёл в себя, я практически на автомате успел принять контрастный душ. Затолкал в себя съедобную массу из пищеблока, странную болотно-зелёного цвета с фиолетовыми вкраплениями кашицу, с удивлением отметив что по вкусу эта субстанция чем-то напоминает обжаренный фарш из варёной курицы. Побриться и даже кое как почистить свой пистолет Waku, от похожего на пепел налёта отработанной и успевшей свернуться остаточной плазмы.

Главное, что я пытался вспомнить, не сотворил ли я вчера чего такого, от чего сегодня мне по всем правилам должно было быть стыдно. По всему выходило – что нет. Если не считать того, что я как «Генерал – Генералу», набил морду Юстициану Августу, но из-за подобного поступка переживать мне вроде не следовало.

Всё потому что бухали мы на троих с Гюнтером, а мордобой, случившийся из-за спора поколений и «Великих Культур» на извечную тему – кто кого. Победила молодость, современный рукопашный бой и система Кадочникова. Как это обычно и бывает синяки, залитые приличной дозой алкоголя, помогли установить между армией и службой внешней разведки доверительные и уважительные отношения. Мы даже по пьяни сумели разработать несколько совместных программ, общая суть которых сводилась к тому, что все мы в одной лодке и надо помогать друг другу.

Более того, эти два тела оккупировали диванчики в моей гостиной, благо места там хватало и если римлянин уже проявлял первые признаки жизни, то кайзеровец явно отбился от железного орндунга и я отправился его будить.

Пока я наблюдал, как два бугая словно малые дети ковыряются в неаппетитной на вид биомассе мы успели обсудить пару вопросов на злобу дня, например, изъятие алкогольной продукции у строевых частей и перевод их на казарменное положение. Гюнтер высказал разумную мысль, что солдатам тоже нужно отдыхать, а у него даже Шварцхильду изъяли, на что мы дружно покивали, пособолезновали и продолжили обсуждение общего закручивания гаек.

Мою «Снежную Королеву» превратившуюся в серьёзную, хозяйственную девочку, возможно умную, но не приспособленную к взрослой жизни, я, не дожидаясь обговоренного полицейского рейда по жилым корпусам, сам, за руку отвёл в ближайший «Центр». Как папа послушную дочку. Причём немец сделал то же самое, после чего ему стало так одиноко в своём «пенале» что он сразу же побежал ко мне. 

Основная проблема состояла в том, что неизвестно, когда и главное, что попрёт на нас из глухих чащоб, а личный состав тем временем, не однороден, не дисциплинирован, не подготовлен и совершенно не мотивирован. Собственно, именно по этой причине Юстициан и завалился ко мне вчера вечером уже в поддатом состоянии.

Женщины в армии… для римского примипила, первого центуриона Двенадцатого Молниеносного легиона данная новость, принесённая одним из его офицеров, вызвала такой душевный протест, что мужику просто нужно было кому-то выговориться. Он как оказалось только списочно ознакомился с бойцами. Потому он, например, думал, что уже знакомая мне Фантом-02, 0379 по имени Ариэль Арбаванэль – сионистский зилот, а не вполне милая девушка и потому готовился к сложному разговору, а когда она явилась по вызову во временную ставку легиона – даже расстроился. Так что ему нужно было узнать – нормально ли это дело в моё время, когда девушки служат наравне с мужчинами, как на них реагировать и что теперь делать лично ему.

Изливать душу перед собственными офицерами ему не позволяло положение и гордость. Смита он считал «вигилом», римским аналогом городского полицейского и пожарного в одном лице, а у настоящих легионеров с ними всегда были натянутые отношения. Ну а я, вполне подходил на роль центуриона командующего «манипулой особого назначения» с которым было не зазорно опрокинуть чарку вина. Это был мой вольный перевод латинского слова, которое начисто стёрлось из моей памяти под влиянием алкоголя.

В общем, согласившись друг с другом в том, что армии потребна жёсткая дисциплина и высокий моральный дух, мы полезли в свои бронекостюмы сиротливо стоявшие в прихожей. Мой хоть и был немного повреждён во время боя с монстром, менять его пока было не на что, да и подгонять негде.

Видимо оценив моё состояние и решив, что я отравлен неизвестным науке алкогольным монстром, «Фантом» немедленно вкатил мне какой-то укол, основательно поправивший мне здоровье. Судя по посветлевшим лицам собутыльников, их костюмчики подвергли их аналогичной процедуре, а потому уже уверенные в том, что тяжёлое похмелье не уронит достоинство отцов-командиров в глазах простых вояк мы вывалились из моей комнаты.  

 На всякий случай, я предупредил кайзеровца, что в этот раз попойка была исключением из правил. Можно сказать, что она была проведена в медицинских целях, и просто необходима после всех потрясений и треволнений первого дня Третьего Рима. Но более пред боевым выходом я подобного не потерплю и буду наказывать любого, от кого учую запашок, как минимум задень до операции.

Заодно я сдал вынесенный мной из центра города трофейный карабин Юстициану на хранение. Брать это оружие за пределы города, означало автоматически угробить ценный образец, ведь GRAW у нас имелось не так уж и много, а свой личный я уже умудрился сломать.