На чужой войне-2

Глава восьмая

Глаза лихорадочно блестят, грудь взволнованно вздымается, руки нервно перебирают ткань платья- моя невольная гостья явно не в своей тарелке. И с трепетом ожидает моих слов и моего решения… Сегодня она особенно красива, даже и непонятно мне- и отчего я раньше как-то сего не замечал. Потому что волнуется? Но это не точно… А может этот непонятный, окутавший меня внезапно романтик- всего лишь последствия вынужденного воздержания и долгого- слишком- отсутствия рядом противоположного пола. В таких условиях, мы- мужики- обычно становимся очень жёсткими, прямо как мясо умершей от старости коровы, и агрессивными. Не каждый из нас сможет совладать с накопившимся от жизненных передряг стрессом, и его следствием в виде неконтролируемых порывов души, способных, в конечном счёте, привести к психическим отклонениям или криминалу. Подсознательно ищем выход, который часто и находим в чьих-то мягких объятиях… Или не находим… И так может быть. Впрочем, не о том я думаю…

Я опустил голову и спросил себя- а нужна ли мне она здесь в качестве пленника? И тут нету какого-либо эротического подтекста, а только рациональное зерно: принесёт ли подобное стабильность и безопасность, так необходимую моему отряду на данном этапе, или же наоборот- усугубит нынешнее положение. И пока что не вижу никакой выгоды- разве что кроме денежной, но и это ещё вилами на воде- в её нахождении в моём плену, — которое наоборот, вполне может привести к очередному противостоянию. Теперь, за отбытием на тот свет супруга присутствующей здесь дамы, такую роль может примерить на себя какой-нибудь брат… троюродный, или такого же уровня родства дядюшка. Или ещё кто-нибудь… Пока имеется в наличии хоть один представитель мужского пола этого рода, я буду находиться под ударом. Оно нам надо? Нафиг… И, кстати, о муже- надо бы сообщить девушке о постигшей её утрате, и сделав это как-то помягче…

Между тем, сеньора, не дождавшись от меня вразумительного отклика и терзаемая неизвестностью, решилась на самостоятельный диалог:

— Ваша Светлость, могу ли я рассчитывать, что вы будете обращаться со мной согласно моему положению в обществе?

Моя левая бровь слегка изогнулась, придав лицу недоуменное выражение- мол, о чём это она? Вроде как я ничего подобного…

— Что вы имеете в виду, сеньора?

— Вы ведь не посадите меня туда, обратно, в эти ваши…

— О, сеньора, как вы могли так подумать обо мне! — Я даже руками от неожиданности её предположений всплеснул: действительно, даже если решил бы оставить сию девицу в замке в надежде на выкуп, подземелье- это последнее место, куда следовало, по моему мнению, её поместить. — Вы можете быть благонадежны, темница- это место точно не для вас… И, собственно, почему вы решили, что я обязательно должен посадить вас в узилище?

— Но как же, сир, ведь нынче я ваша пленница?

Нормальная логика, если пленник, то обязательно должен помучаться, но таковы нравы…

— А вот тут вы ошибаетесь. Впрочем, как и некоторые из моих людей, — и искоса глянул на удивлённую физиономию Марка, — Вы не в плену, а вовсе даже наоборот- в гостях.

Она удивилась, а после, по мере понимания ситуации- её глаза набухли счастливыми слезами. Она подалась чуть вперёд, сжимая руки в кулачок на груди, и тихо, почти прошептала:

— Благодарю, сеньор…

И тут же устыдившись своему порыву, опустила голову. А я продолжил демонстрировать благородство, которого, к сожалению, в себе совсем не ощущал… Но это же не повод огорчать милое создание.

— Что вы, сеньора, это мой, как благородного человека, долг- защищать слабых…

Наплел, конечно. И про мнимое дворянство вспомнил, и про рыцарский лозунг, который, надо сказать, эти самые рыцари и не думают претворять в жизнь- ничего не меняется в этом мире- но мои слова девушке, судя по заалевшим ямочкам на ланитах, весьма понравились.

В такой прекрасный момент вспоминать о печальном- ещё не упокоенном шевалье- совсем не хотелось, и я, малодушно отсрочив эту тяжкую необходимость на некоторое время, продолжил общение в выбранном ключе:

— Вам будут предоставлены наилучшие среди имеющихся в замке покоев- по вашему выбору. А если вы пожелаете отъехать в свои владения, я предоставлю лошадей и соответствующее вашему положению сопровождение.

Ооо! — дама де Люньи в восхищении- именно это выражение я прочитал в распахнутых очах прекрасной сеньоры. Повернулся в сторону стоящего в ступоре Марка и добавил:

— Распорядись!

— Но…

Я глянул так, что он сразу закашлялся и закивал головой:

— Конечно, Ваша… Хорошо. Я… непременно.

Вновь обратив своё внимание к Маргарите, произнёс заключительную фразу сопровождаемую лёгким поклоном, подводящим черту под аудиенцией:

— Сеньора…

И получил немедленный, с реверансом, и с нотками радости в голосе ответ:

— Ваша Светлость!

--

Сегодня был день сюрпризов, и не сказать, что все они были приятными. Ещё утром она радостно махала платочком мужественно улыбавшемуся, уходившему на смертный бой супругу, гордясь его величием и храбростью, а уже в полдень- пыталась, крича от охватившего её ужаса, вырваться из цепких неумолимых рук. И лишь спустя, как ей показалось, пропасть времени, раздавшийся крик-команда прервал эту страшную забаву. Руки исчезли, но оказалось, что это всего лишь прелюдия- её повели в тот самый замок, в подземельях которого она провела свои самые страшные дни…

Как подобное произошло, было понятно без слов: муж проиграл, разбит, и бог ведает где он ныне, а теперь пришла пора ей заплатить за его ошибки. Но одно дело понимать, и совсем другое- принять. Возможно, будь у Маргариты время, и она, поплакав, приняла бы новую реальность, но в условиях стресса, когда в голове вместо разума стучат молоточки страха помыслить о важном невозможно- остаются лишь инстинкты.

По дороге в замок Мерси- название, отдающее в нынешней ситуации сарказмом- она пыталась собраться и даже кое в чём преуспела, но не до конца. И представ, перед высоким рутьером, которого именовали принцем, а ныне неизвестно где пребывающий супруг- впрочем, не совсем уверенно, так как без доказательств- непременно самозванцем, высокородная дама де Люньи не смогла избавиться от нервной дрожи в коленках.