На чужой войне-2

Глава десятая

Я, наконец, определился со своим поведением: как не крути- виноват, сначала, хоть и косвенно- в смерти её супруга, но это ладно- дело-то военное, можно сказать, житейское; но вот то, что до сих пор не удосужился сообщить даме де Люньи о её вдовстве- моя вина, а потому остаётся лишь одно- просить прощения. И я покаянно склонил перед Маргаритой голову:

— Виноват. Прошу вас, сеньора, великодушно о прощении- не со зла так получилось. Сначала одно, потом другое — замотался…

Я растерянно развёл руками- мол, ну, что тут поделаешь, — дурак, да. И девушка, внимательно и молча наблюдавшая за моими попытками оправдаться, на этом моменте невольно улыбнулась. Слегка и немного грустно, но всё же… И я решил, воспользовавшись благоприятным моментом, сменить неприятную для меня тему:

— А у нас уже и стол готов, прошу вас- вот сюда, — указывая на ближайший стул и, одновременно, другой рукой делая знак повару для начала церемонии.

Трапеза проходила в той же зале, что и совсем недавнее пиршество. И обстановка, за исключением отсутствия столов для гостей и самих приглашенных, мало изменилась. Сохранился стол на возвышенности, как и монструозные стулья возле него, на которых мы и разместились для приёма пищи. По сигналу повара, забегали нанятые слуги, разнося ароматно пахнущие блюда и разливая в бокалы вино- без которого, надо сказать, не обходилось ни одно столование. Бывало, что не вино, а пиво, или сидр, но подобное обязательно присутствовало на столе. Некогда, ещё существуя физически в будущих временах- как звучит, однако- встречал в печатных изданиях фразу- “пьяное средневековье”, но даже и мысленно не мог себе представить, — насколько. Но об этом я, кажется, упоминал…

Наваленного на столе хватило бы накормить не один десяток человек и кто-то- только уже не я- подумал бы, что это явное излишество. Однако, уже здесь, вникнув во все нюансы феодального общества, узнал, что кроме символичности и показухи- какой богатый сеньор! — этот стол несёт и практическое значение: после насыщения господина, оставшееся в огромном количестве поедалось его слугами. С моей точки зрения- прежней, до попадания- выглядит всё это не очень- вроде как объедками насыщаться, но для средневековья- вполне стандартная, повторяющаяся каждый день, процедура. И совсем не позорная- как могли бы подумать и вы, а даже наоборот- такого почёта ещё заслужить надо, — да, и среди слуг, существуют категории “получше” и “похуже”. Последние, как вы догадались, удовольствия обсасывания косточек за своим господином лишены- отчего, полагаю, пребывают в депрессии. И если бы это был сарказм… В этой связи, в памяти всплывает эпизод из “Трёх мушкетёров”, где король обедает на природе: помните, с каким энтузиазмом накинулась его свита на недоеденное- они, поди, подобные блюда лишь в мечтах вкушали…

Но я немного отвлёкся. Расположились, значит, за столом размером с футбольное поле (фигурально говоря, но для нас двоих он действительно был великоват), и принялись вкушать чем бог послал: оторвали крыло у фаршированного гуся, сожрали пятак у запечённого поросёнка, надкусили обильно перчёные пироги с мясом, яйцом, рыбой и картошкой (последнее, к сожалению, всего лишь фантазия- до появления на европейском континенте этого овоща я, боюсь, не доживу, более того, мне трудно дотянуть даже до рождения Колумба, — придётся, наверное, самому за картошечкой съездить), запивая всё это изобилие слабеньким сладким винцом (скорее всего, свинцовым, но это в будущих временах читая про средневековье, удивлялся- как же так, ведь травились и мёрли как мухи, но внимания на возможные причины подобного не обращали; а ныне и аз многогрешный в данном периоде обитаю, став живущих здесь людей больше понимать, и скажу прямо- меньше всего сейчас волнуюсь по поводу наличия вредных примесей в продуктах). Остановились довольные, почувствовав, что ещё чуть-чуть, и из-за стола придётся выносить. Откинулись, отдышались и, пока организм занят процессом переваривания наваленного в него как попало и его усвоения, заняли себя неспешным разговором, к которому имели обоюдный интерес. Сначала об общем, а после:

— Сеньора, несмотря на недавнее недоразумение- я надеюсь, что всё разъяснилось, и вы не держите в сердце своём на меня зла- хочу сказать: вы всегда можете рассчитывать на меня- хоть в плане защиты, хоть в любом другом…

Маргарита внимательно посмотрела на меня и голосом, полным сомнения, спросила:

— Что… Ваша Светлость имеет в виду?

Слабая улыбка коснулась моих губ, а с уст сорвались немного горькие- невольно, ибо воскресили в памяти нехорошие картинки из прошлого- слова:

— Как и говорил ранее: женщинам не место на войне…

Более ничего не добавив, и девушка почему-то не переспросила.

Уходила дама де Люньи со званого обеда в растрёпанных чувствах- ведь вместо одних вопросов появились новые. Сеньоре снова предстояла бессонная ночь…

--

Немного отвлечемся от приключившихся человеческих трагедий в этом медвежьем бургундском углу и окинем окрестности более широким взором, сконцентрировавшись более всего, конечно, на Франции, как месте происходящих событий. Мир в Бритиньи дал казалось бы покой истерзанной французской земле, но в реальности изменилось мало: противостояние Англии и Франции продолжилось, только- как бы это назвали в двадцать первом веке- на прокси основе. Теперь воевали не сами королевства, а их союзники и вассалы- Эдуард Третий продолжил свою политику ослабления Франции путём вмешательства в её внутренние распри. Эпизодами этой войны стали столкновение между графами Арманьяком и Фуа, и непрекращающаяся гражданская война в Бретани. И если первая уже завершилась подписанием мирного договора в апреле этого года, и он действительно поставил точку под распрями между этими феодалами, то последняя в данный момент выходила на свой пик: один из капитанов претендента на герцогский титул Карла Блуа Бертран дю Геклен осадил важную крепость Бешерель на дороге из Динана в Ренн. Противник Карла в споре за Бретань Жан де Монфор вынужден спешно собирать войска в попытке парировать эту угрозу, и всё в этом противостоянии было впереди…