На дне небес

ГЛАВА 3.

Когда душа моя, тоскуя,

Сорвётся со своих корней,

Как цветик водный уплыву я.

А, впрочем, будет ли ручей.

Чтоб влагой поманить своей.

Оно-но Комаци.

На следующее утро вместо привычного обхода после завтрака меня ждал сюрприз. Маргарет (что-то не хочется больше называть её иначе, тем более "мисс Симплз") спросила, не хочу ли я прогуляться ненадолго по заснеженным улицам; на что я настороженно согласился. Предвидя мои вопросы, она сказала, что хочет показать меня кой-кому и посоветоваться. Что ж, лишь бы скорей отсюда. Какие всё-таки цветы красивые! Хоть как они называются? Послезавтра мой день рождения. Ещё один. Пора собираться. Интересно, далеко придётся нам ехать?

В машине кроме шофёра уже сидел человек. Мужчина, лет за тридцать, с огненно-рыжими длинными кудряшками и доброжелательной улыбкой. Вот и всё, что запомнилось с первого взгляда. Нас познакомили. Артур Шаманн, тоже врач, и именно к нему в медицинский центр мы собираемся поехать.

В машине было тепло и уютно. Мы с Маргарет развалились на заднем сидении. Развалились? Громко оказало про двух существ человеческого рода, молча сидевших как пташки на проводах и с застывшими лицами провожавших уносящиеся за окнами машины пейзажи.

- Ты сегодня нормально спал? - нарушил тишину Артур Шаманн.

- Я? - переспросил я с недоверием и уже твердеющим голосом ответил. - Как всегда.

- Насколько я знаю, ты плохо спишь, непохоже, что ты стремишься поправиться.

- Это не от меня зависит.

- Почему же? Наоборот. Как раз от тебя всё и зависит.

- Раньше мне этого никто не говорил!

- А с тобой, вообще, разговаривают о методах лечения, и прочем?

- Кроме Маргарет... простите... кроме мисс Маргарет никто. И потом, это же меня лечат, а не - я...

- Правильно. Но болеешь ведь ты сам. Каждый человек - особенный. Вот ты, например, от снотворных не мог заснуть, а от черного сладкого кофе, говоришь, всегда тянет спать, наверняка, когда испытываешь сильные переживания и волнения, тебе хочется есть. Одних бы стошнило, других оставило бы без сознания, а у тебя - просто чувство голода. Я прав или нет?

Я не знал, что ответить. В зеркале заднего вида отражалось лицо шофёра, который всё внимательно слушал, а теперь сочувственно смотрел на меня, как на что-то уникальное, но вызывающее лишь снисходительную улыбку удивления.

- Абсолютно.

- Нет. Я не прав. Это просто ты не мешаешь своему воображению командовать твоим телом. Заметь, что добавь ты чуточку больше аргументов и воли, то результаты были бы другие. Если только это не что-то более глубокое.

- Что, например?

- Станешь моим пациентом - расскажу. А так – профессиональная тайна.

- Ну, вот, Вы тоже обращаетесь со мной как с ребёнком.

- А кто ещё? И, кстати, как с тобой обращаться?

- Лучше, как со взрослым. Раз моя болезнь - это моя проблема, то мне её и решать... Серьёзно, доктор Артур.

- Приятно это слышать. Считай, что сегодня у тебя день рождения.

- А Вы многое про меня знаете.

- Так для чего же пишутся добросовестные истории болезней, приятель?

- Мартин, это я многое рассказала мистеру Шаманну,- вдруг как бы оправдываясь, сказала Маргарет.

- Лучше называть меня просто Артуром иди доктором, - посоветовал мой будущий лечащий врач.

- Нет, можно я буду называть Вас доктором Артуром. Важно соблюдать дистанцию.

- А ты мне нравишься, и я верю, что скоро ты поправишься.

- Надеюсь.

В медицинском центре меня полдня водили по кабинетам от аппарата к аппарату, показывали разным группам людей: то консилиуму врачей, то целому курсу студентов, то ещё кому-то с сопровождавшими его лицами (неплохой каламбур, да?). И всё время - вопросы, вопросы, вопросы. Один наивнее другого. Хорошо, что хоть покормили потом. А насчёт чувства голода, что ни говори, доктор Артур прав.

После обеда мы вновь втроём собрались вместе, но уже в кабинете доктора Шаманна. Он как-то резко без переходов спросил:

- Ты сказал, что надеешься скоро поправиться. Я знаю, как это действительно можно сделать. Но мне нужно, чтобы ты ответил на важный вопрос. Ты мне доверяешь?

- Да, доктор Артур.

- Ты знаешь, что всё, что тебе делали, было во многом бесполезно и даже в некоторой степени вредно. Но ты не знал ни о чем. Теперь будет сложно, трудно. Но терпимо. Готов ли ты?

- Да, наверное.

- Мне не нравится такой ответ.

- Да, доктор Артур.

- Мы не в армии, приятель. Не обязательно таким образом отвечать. Расслабься, но попробуй, при этом быть готовым ко всему. Нужно сначала раскрыть двери твоей внутренней свободы и воли к жизни. Согласен?

- Я уже ответил.

- Тогда завтра тебя ждёт разгрузочный день! Один килограмм сладких яблок, изюм в неограниченном количестве. Много его не съешь, организм сам остановиться. Так… И три раза по пол-литра воды на сутки. Вот и всё, приятель. Начинаем? Марджи, запиши всё в точности и, по возможности, сама проследи. (“Значит, он тебя так называет! Да что это я? Тут мою судьбу решают, а я все про глупости какие-то думаю. Вернее, они сами ко мне лезут.”)

- Хорошо, Артур. Больше ничего?

- Пока нет. Разузнай, как там насчет машины, хорошо?

Когда она вышла, доктор Шаманн сел рядом со мной и своим твердым, спокойным голосом сообщил (казалось он вообще не может иначе говорить):

- Вот что, молодой человек. Есть ли что-то ещё для сообщения?

- Есть. Правда, я не знаю… Ну, вообще-то это, наверное, не относится к моей болезни…

- Подожди, - сказал доктор Шаманн и стал что-то искать на своем столе и протянул мне листок бумаги. – Прежде всего, прочитай вот это, а потом положи в карман и всегда, когда будет трудно, читай эту записку. Здесь отрывок из бесед одного буддийского монаха, наставника школы Чань, китайца Линь Цзи Хуэй Чжао. Читай. Можешь про себя.