на фоне воздуха они кажутся темными

Четвертая глава

11
— Поплаваем? — спросил он за завтраком, и Анна едва не поперхнулась кофе.
— В море?
— Где же еще? 
Она пригляделась, внимательно рассмотрела его лицо — нет, не шутил. На всякий случай уточнила:
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Отлично. Поэтому и предлагаю.
— На улице двенадцать градусов.
— Тринадцать, я посмотрел.
— В воде еще меньше.
— Нет, в последние дни ведь солнечно. Градусов десять есть.
— И часто ты так делаешь?
— Нет. Я не очень хорошо плаваю, поэтому стараюсь не ходить один.
— Ага.
Анна подумала, подумала еще и — как на многое другое в жизни — не смогла сочинить достойную причину отказаться, поэтому согласилась. И сразу же начала представлять и в красках рассказывать Александру о бронхите, цистите и воспалении легких, которые они обязательно получат.
— Позитивное мышление! — заявил он и вытащил из-под стола сумку с полотенцами. — Видишь, я был уверен, что ты согласишься, и ты согласилась.
Анне захотелось его ударить.
— У меня нет купальника, — сообщила она строго. — Значит, я замерзну еще больше, поэтому положи еще полотенце.
— Там уже шесть.
Она вздохнула и пошла собираться. Любимая в последние дни серая юбка, которую Александр обзывал пепельной, а Анна считала лунной, любимые футболка и свитер, любимые носки — все, чтобы чувствовать себя не так ужасно. Как обычно, одежда справилась, и из дома Анна вышла ну если и не с отличным настроением, то хотя бы заинтересованной в том, как это — плавать в осеннем море. Александр сиял. Он улыбался, пел, много шутил, и Анна с удовольствием смеялась. Вот только ноги, сначала обрадовавшиеся тому, что это не подъем, а спуск, через несколько минут заболели, но это не испортило ее веселье.
Море же — попыталось. Анна еще не подошла к воде, остановилась у начала пляжа и смотрела: море не выглядело холодным, оно выглядело ледяным, только белых замерзших островков не хватало. Александр потянул ее за собой, разложил у кромки воды плед, вытащил полотенца и термос с чаем, радостно спросил:
— Готова? — и начал раздеваться.
Анна не была готова, скорее наоборот, но она стянула свитер, поежилась от ветра, опасливо покосилась на волны и уточнила:
— Ты точно уверен, что у нас сердце не остановится от перепада температур?
Он рассмеялся, схватил ее за талию, покружил и сказал через волосы прямо в ухо:
— Перепад минимальный, все будет отлично.
Анна решила поверить. Быстро стянула одежду, быстро, не задумываясь, понеслась к воде, вскрикнула, когда холод опалил ступни, но не остановилась, забежала полностью и снова не дала себе времени подумать — поплыла. Ледяная вода обратилась пламенем, ей должно было быть холодно, каждая клетка кричала, здесь ужасно, мы должны мерзнуть, но ей было жарко. Подплыл Александр — он не был изящен, но держался уверенно, он посмотрел на Анну, счастливо улыбнулся и спросил:
— Ну что? Кто был прав?
Она шлепнула ладонью по воде, чтобы брызги попали ему на лицо, и, широко загребая, поплыла к горизонту. 
— Догоняй! — крикнула она и рассмеялась, когда увидела, как неуклюже он пытается повторить ее движения и набрать скорость. 
Солнечные блики задорно скакали по волнам, а те, белые и голубые, радостно качали на себе Анну и Александра. Она учила его правильно двигаться, позволила пару раз себя обогнать, помогла лечь и удержаться на воде, оба веселились, не хотели вылезать, пока не заметили, что губы уже не синие, черные. 
На берегу Анна мгновенно замерзла, обожглась чаем, скоро влезла в ледяную одежду и, услышав, что у них есть еще дела на сегодня, устало выдохнула — ей хотелось смыть соль горячей, с паром водой, зарыться в одеяло и поспать. Но Александр настаивал, и они подкрались к дому Людмилы Петровны, истерично хихикая, проникли в машину и поехали. Она задремала в дороге и проснулась уже на месте — на пустой обочине узкой дороги с бескрайними желтыми полями по обе стороны.
— Что здесь? — спросила она, впрочем, не слишком рассчитывая на разумный ответ.
Александр не разочаровал.
— Здесь — красиво, — ответил он и вышел из машины.
Анна тоже вышла, и словно попала в сон. Было идеально: тихо, жарко, одуряющее пахло собранным, сухим сеном и немного солью с кожи. Небо, далекое, высокое, кружило голову, ветер шелестел сухими травинками, вокруг было столько воздуха, столько свободы — Анна едва могла дышать. Она молча смотрела, не могла оторваться, а потом, позабыв, что любит эту юбку и терпеть не может глупые жесты, она сделала несколько неуверенных, слишком широких шагов, отошла от дороги, хотела выйти к середине поля, но не смогла, рухнула на колени, дернулась от колючек, оцарапавших руки, глубоко вдохнула все — сухость, сладость, пыль, запрокинула голову и прикрыла глаза.
Через секунду к ней подбежал Александр, спрятал тенью ее лицо от солнца, обеспокоенно спросил, все ли в порядке, но не дождался ответа, присел рядом, осторожно взял ее за руку и тихо сидел, долго, нескончаемо долго, пока Анна не перестала дрожать, пока не смогла открыть глаза и осторожно оглядеться.
— Мои извинения за вчерашние инсинуации. Это ведь синдром Стендаля?
— Вроде того, — ответила Анна еле слышно.
Ей не хотелось говорить.