На глубине

Глава 28. ***

Кровать казалась пустой. Но это лишь так казалось. На самом деле она всегда была пуста. В голове звенела оглушительная тишина. А разве бывает еще тише?

Тени мучительно медленно передвигались по полку. Солнце то весело заглядывало в окно, то печально уезжало прочь. Я не знаю сколько прошло времени. Может быть дни, а может быть недели. Телефон, что безумно звенел все время, подключенный к источнику питания, я выключила. Не хочу никого слышать.

Я практически не двигалась. Вставала только чтобы выйти в туалет, а затем возвращалась обратно в кровать.

Кто-то периодически стучался в комнату, но я не открывала. А когда они сломали замок, и все же зашли, то Зеодорос их сразу же выгнал. Возможно понимал, что со мной? Но мне все равно.

Замок теперь не закрывался, но я и не пыталась закрыть дверь.

Меня навещали. Постоянно приходил Лилай. Он сидел напротив в кресле и уговаривал меня поесть. Если ему это не удавалось, а так обычно и было, то умолял хотя бы пить морскую воду. Сказал, что без морской воды я могу умереть. Ну и что?

Пару раз приходил Итан. Не знаю, чего он хотел, я его не слушала. Но он кажется и не пытался мне угрожать или что-то в этом роде. Он просто смотрел, качал головой и уходил.

Единственным кто ко мне не приходил – был Зеодорос. И я понимала почему. У него своих душевных страданий достаточно, зачем ему еще чувствовать и мои? Все логично.

Ну так даже лучше. Потому что никаких страданий не было. Слез тоже не было. Не было ничего. Просто пустота. Она захлестывала меня, когда я просыпалась и отступала, когда я засыпала. И так было снова и снова. День за днем.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда в дверь снова постучали. Я как обычно ничего не ответила. Кажется, за это время я разучилась разговаривать.

Когда я не ответила на стук, дверь приоткрылась и в мою спальню зашел замотанный бинтами Эмилис. Я так удивилась, что даже села в кровати. Он похромал к стулу рядом с тумбочкой у кровати. Было видно, что ему больно, раны еще кровоточили, но ни один мускул на его лице не шевельнулся, когда он медленно опустился на стул.

Лилай, когда приходил, кажется рассказывал, как проходит лечение Эмилиса, но я ничего не запоминала. Потому что мне было все равно.

Я села в кровати, уставившись в окно. По крайней мере я точно знаю, что если останусь в кровати, то никому не причиню вреда.

Эмилис поправил один из бинтов, прикрывающих его ужасающие раны. Почему его лечение проходило так тяжело? Понятия не имею. Да и это не имело значения.

Он приложил руку к карману на груди и чуть повременив достал оттуда какую-то бумагу. Он развернул ее – она выглядела весьма потрепанной. Размером чуть меньше обычного листа. И развернув ее ко мне лицевой стороной, положил на кровать.

Это был портрет. Если бы я не была точно уверена, что это не я, то я бы подумала, что это я.

Девушка на портрете была удивительным образом похожа на меня. Феноменально похожа. Будто сестра – близнец.

– Это Ницера.

Я это уже итак поняла. Мои глаза встретились с ее, такими же зелеными. На портрете она улыбалась.

– Я до сих пор не могу поверить, что она умерла.

Невольно поднимаю на него глаза. На его лице, впервые за всю историю нашего знакомства отразилось мучение. Мне пришлось отвернуться.

– Мы хотели пожениться.

Художник запечатлел ее в каком-то саду и ее медные волосы очень красиво контрастировали с зеленью на заднем плане.

– Если это была любовь, то ты никогда не справишься с ее потерей. – Эмилис говорил тихо, мне даже показалось, что у него дрогнул голос. – Единственное, что ты можешь сделать – жить дальше.

Дрожащей рукой беру портрет. Почти каждая черточка ее лица – была моей. Или наоборот. Мы были так похожи.

– Ты знаешь, что происходит. И все остальные тоже знают. И они дали тебе время оплакать потерю. Но я знаю, что этого времени никогда не будет достаточно. Ты можешь лежать здесь до конца своих дней, погребенная в своих собственных страданиях. Или ты можешь попытаться сделать хоть что-то. – Эмилис аккуратно забрал у меня портрет. – Я знаю, что даже подняться с этой самой кровати сейчас кажется чем-то невероятным. Но ты должна помнить не только о том, что потеряла. Ты должна вспомнить о том, что ты имеешь. У тебя есть семья. У тебя есть отец, что любит тебя, старший брат и мать. Да, мы пока не знаем где она, но ведь у нас есть целая вечность чтобы ее найти, не так ли?

Откуда он все это знает? Я не думала, что кто-то из чисторожденных вдавался в подробности моей жалкой жизни.

– И у тебя есть мы, – немного помолчав, добавил он, – да, возможно не лучшее что происходило в твоей жизни, но как говорится семью не выбирают.

Я подняла на него глаза, неужели он только что назвал меня частью их семьи? Хоть и по крови мы с ними не родственники, но по сути получается, что все же как-никак семья.

Он трепетно сложил портрет и убрал в карман. Помолчав еще минуту, он поднялся со стула и направился к выходу. Лишь у самой двери он обернулся.

– Ты должна найти в себе силы жить.

Солнце уже скрылось, в спальне было почти темно. Я протянула руку и выключила ночник, погрузившись в полную темноту.

Ты должна найти в себе силы жить.

Он ошибается. Я никому ничего не должна.

***

Он не знал, что я здесь. Я улизнула со смены чтобы посмотреть с кем на этот раз он провел вечер. Если Робин заметит мое отсутствие, то получу выговор. Опять! Но я просто должна увидеть ту клушу что он выбрал.

Забившись в угол бара из-под челки рассматриваю посетителей. Ко мне подошел официант, чтобы принять заказ, но я покачала головой. Пиво мне все равно здесь не продадут. Он предложил мне молочный коктейль, и я согласилась.

Через пару минут, как я и рассчитывала, судя по его историям в соцсетях, которые я разумеется просматривала с фейкового аккаунта, он приехал в бар. С ней.