На глубине

Глава 1. Солёный захват

Галечный пляж отеля «Империал» в три часа дня представлял собой филиал ада на земле.

Римма честно пыталась читать какой-то производственный роман про реставрацию антикварной мебели, который она скачала еще в Москве, но буквы расплывались перед глазами. Солнце плавило мозг. Лежак, за который она отдала пятьсот рублей в час, был тверже бетонной плиты. А с моря дул тот особенный сочинский ветер, который не освежает, а просто перемещает влажную жару с места на место.

Она отложила книгу, перевернулась на живот и уткнулась лицом в сложенные руки. Ещё пять минут, сказала она себе. Ещё пять минут, и она пойдёт в номер, примет холодный душ и проведёт остаток отпуска в гордом одиночестве, заказав еду в номер и делая вид, что так и было задумано.

— Скучаете?

Голос раздался так близко, что Римма вздрогнула.

Она приподнялась на локтях, щурясь от солнца. Над ней нависал мужчина. Лет сорока, загорелый до цвета кофе с молоком, с белозубой улыбкой, которая, вероятно, стоила ему состояния. На шее — золотая цепь толщиной с якорную. На плавках красовался гигантский лейбл, кричащий: «Я стою больше, чем твоя квартира».

— Нет, — сказала Римма и снова уткнулась в лежак. — Я медитирую. В полной тишине.

— Медитация — это скучно, — не унимался он, присаживаясь на соседний лежак без приглашения. — Меня зовут Артур. Я тут уже неделю. Владелец сети автомоек в Краснодаре. Слышали? «Чистый Артур».

Римма мысленно застонала. «Чистый Артур». Господи, наверняка он сам это название придумал.

— Не слышала, — пробормотала она в сложенные руки. — Я из Москвы. Мы моем машины дождём.

Артур рассмеялся так, словно она только что пошутила на уровне «Камеди Клаб».

— Острая! Люблю острых. Слушай, а пойдём в бар? У меня тут знакомый бармен, он такое мохито делает — пальчики оближешь.

— Я не пью мохито.

— Тогда шампанское? «Вдова Клико»? Чего хочешь?

Римма перевернулась и села, понимая, что просто так от него не отделаться. Она оглядела пляж в поисках спасения. Слева — парочка пенсионеров, самозабвенно мажущих друг друга кремом от загара. Справа — компания подростков, снимающих сториз наверняка для запрещённой соцсети. Прямо по курсу — море, и в нём...

В море, метрах в двадцати от берега, кто-то плыл. Нет, не плыл — разрезал воду, как торпеда. Мощные ритмичные гребки, ни одного лишнего движения. Римма на мгновение засмотрелась.

— ...и вообще, я считаю, что женщина должна быть ухоженной, но естественной, понимаешь? — продолжал вещать Артур, не замечая, что его аудитория давно переключилась. — Вот у тебя, например, волосы светлые, это хорошо. Но губы тонковаты. Сделаешь у моего косметолога — вообще бомба будешь.

— Что, прости? — Римма резко повернулась к нему. — Ты сейчас серьёзно?

— А что такого? Я ж как лучше хочу.

В этот момент пловец вышел из воды.

Римма увидела его краем глаза — и забыла, что собиралась сказать Артуру. Забыла, какое сегодня число и зачем она вообще приехала в Сочи.Кажется, она даже забыла, как дышать.

Он выходил из моря так, словно море принадлежало ему. Высокий, даже с расстояния в несколько метров она поняла, что он возвышается над остальными пляжниками, как маяк над волнами. Широкие плечи, переходящие в узкую талию. Мышцы, которые не кричат о часах в спортзале, а шепчут о годах настоящей физической работы. Русые волосы прилипли ко лбу, вода стекала по груди, по животу, по...

Римма сглотнула и отвела взгляд. Вернее, попыталась. Глаза предательски вернулись обратно.

— Эй, ты меня слушаешь? — Артур помахал рукой перед её лицом. — Я говорю, у меня тут номер люкс, джакузи, всё такое...

— Слушаю, — рассеянно ответила Римма, следя за пловцом.

Тот остановился у кромки воды, встряхнул головой, отбрасывая волосы назад. Такой простой жест, но от него у Риммы почему-то пересохло во рту. Пловец неторопливо направился к лежакам. Его движения были ленивыми, как у сытого хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.

— ...Так что, может, поужинаем сегодня? — Артур перешёл в наступление и положил руку ей на плечо.

Римма дёрнулась как от ожога.

— Убери руку.

— Да ладно тебе, не ломайся. Я же вижу, ты одна. А одной в Сочи скучно. Я могу показать тебе город. У меня, между прочим, «Гелендваген».

Он снова потянулся к ней — на этот раз к колену.

И тут Римма, сама не понимая, что делает, вскочила с лежака. Сделала три быстрых шага по раскалённой гальке, морщась от боли в босых ступнях, и вцепилась в мокрое предплечье только что вышедшего из моря мужчины.

Он остановился. Медленно, очень медленно опустил взгляд на её пальцы, сжимающие его руку. Потом — на её лицо.

У него были серые глаза. Не голубые, не синие — именно серые, цвета грозового неба или выцветшей стали. И они смотрели на Римму с таким выражением, будто она была самым интересным, что попадалось ему на глаза за последние лет десять.

— Дорогой! — выпалила она, пытаясь придать голосу радостные интонации, но получалось скорее истерично. — Ну где ты ходишь? Я тебя обыскалась!