На грани чувств

Глава 12.

Аня.

Оказывается, мне очень тяжело без Ромки. Без его поддержки, шуток, разговоров. Он пытался со мной поговорить, но я принципиально отказывалась. Сама не знаю, почему. Но когда мы не разговариваем уже шесть дней, становится реально тяжело. Я знаю, что он приходил к нам домой. Я слышала, как хлопнула дверь, его голос, а потом папа спросил, можно ли его пустить. Я отказалась. Тогда мне было тяжело с ним, сейчас мне тяжело без него. И всё равно я не готова к разговору сейчас. Мне нужно всё обдумать и понять свои чувства.

Но так как мы ещё и одноклассники, которые сидят за одной партой, эта задача становится ещё сложнее. Мы не разговариваем на уроках и на переменах, но всё равно постоянно встречаемся взглядами.

Я люблю Рому. Очень люблю. До сих пор люблю и ревную его к рыжей, когда вижу их вместе. И не понимаю: Рома правда ничего не видит? И не видел этого два года? Мне кажется, я достаточно показываю свои чувства, хоть и пытаюсь скрыть.

Я хорошо держусь внешне. Не показываю, как мне тяжело. Но внутренне я умираю. Мне больно, грустно, обидно. Я даже с трудом понимаю материал урока – мысли совсем о другом.

Рисовать свои мысли и эмоции стало ежедневным ритуалом после школы. Ещё по вечерам я выхожу гулять во дворе. Уже заканчивается апрель, снег весь растаял, позеленела трава. Обычно в это время мне весело, каждый день мы гуляем с Ромой, ходим в парк. Но не в этом году.

Родители понимают, что мне плохо, но не понимают причину. Они догадываются, что это связано с Ромой, но точной причины не знают. Либо делают вид. Но я им говорить пока ничего не хочу.

— Мам, я пойду прогуляюсь, — говорю маме в один из дней. – Недолго.

— Давай, дочь, — как-то грустно говорит она. – Мы с папой любим тебя.

Целует меня в щеку, и я выхожу.

Обычно, в мои каждодневные прогулки всё было относительно хорошо. Я думала, ходила, дышала воздухом. Но сегодня всё пошло наперекосяк. На лавочке у моего подъезда сидела рыжая.

— Аня, — зовёт она меня, как только выхожу.

Я молчу, потому что в шоке. Да и говорить с ней не хочу. Неужели ей не хватает собственного ума, чтобы понять, что я не хочу с ней общаться?

— Аня, — повторяет, и только тогда я останавливаюсь и смотрю на неё. – Нужно поговорить.

— Лично мне не нужно, — отвечаю ей и продолжаю идти.

— Аня, пожалуйста. Перестань быть такой принципиальной стервой!

Снова останавливаюсь. Снова смотрю на неё. Её слова, как нож, проникают в моё сознание. Она же продолжает:

— Роме без тебя плохо, — о, Боже. Погулять спокойно сегодня не получилось. – Он всю неделю какой-то грустный, загруженный. Ты нужна ему. Ты его подруга, и ему нужна твоя поддержка.

Интересно, слово «подруга» она специально сказала? Чтобы я не забывалась? Права свои установила?

— И он очень хочет с тобой поговорить. Пожалуйста, Ань, услышь меня.

Словно её просьба звучит искренне, но я вижу, как она меня ненавидит. Её истинные намерения скрываются за маской заботы.

— Я не хочу разговаривать. Ни с кем. Ни с тобой, ни с Ромой. Знаешь, я предпочитаю записывать свои мысли в личный дневник, — произношу я с холодным спокойствием.

Когда-то я верила, что дружба может решить все проблемы, но сейчас это кажется мне иллюзией. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— И как он с тобой дружил… — вздыхает рыжая. А это уже интересно. Послушаем. – Ты же правда принципиальная стерва. Думаешь только о себе. Человеку тяжело, а ты тут гуляешь, воздухом дышишь.

— Мне кажется, что ты не понимаешь, — говорю я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна раздражения. – Я не обязана никому ничего объяснять. У меня есть свои причины.

— Причины? — она закатывает глаза, и в её злобном взгляде я читаю недовольство. – Это эгоизм, Аня.

Мне в голову прокрадывается мысль. Сразу её озвучиваю, игнорируя её слова:

— А ты вообще что тут делаешь? Откуда знаешь, где я живу? И почему сидела у подъезда? А если бы я не вышла, так и сидела бы?

— Я на днях случайно увидела, как ты гуляла, а потом на следующий день тоже. В одно время. Подумала, что ты и сегодня выйдешь, и пришла, — разъясняет мне, как будто элементарные вещи. – И ты вышла.

— Рада, что ты такая внимательная. А теперь я пожалуй пойду.

— Аня, поговори с ним.

— Пока, пока! — делаю вид, что не слышу её.

— Стерва! — её голос звучит с ноткой злости.

— Уже слышала! — отвечаю, уходя, и в душе чувствую, что прогулка сегодня точно не удалась.

Домой прихожу через пятнадцать минут, без настроения. Обычно после прогулок становится легче, но не сегодня. Второй способ – порисовать. Этим я сейчас и займусь.

Непроизвольно на картине появился рыжий цвет. Он стал символом боли и страданий, которые я стремлюсь выразить. Я раскрашиваю им всё, что на рисунке олицетворяет страдания. Рыжий цвет, как огонь, жжёт и заставляет задуматься о том, что скрыто за видимым. Он вызывает ассоциации с огнём, страстью, но больше с горем.

И вообще, кстати, я не имею ничего против этого цвета. Но сейчас…

Рисунков в моём блокноте теперь много. Они все разные, у каждой свой смысл, история. И мне нравится. Это стало моим хобби. На днях я даже решила заказать в интернет-магазине два холста, чтобы попробовать рисовать на них.

Вздрагиваю, когда звонит телефон. Рома. Спокойно, Аня.

— Да? — решаю ответить. Вдруг что-то важное.

— Анюта, привет, — говорит Рома торопливо, усталым голосом. — Как у тебя дела?

— Хорошо, — вру. Плохо, всё очень плохо. — Ты как?

— Я ужасно. Мне тебя не хватает, Анют. Что происходит?

— Ром, мне нечего сказать.

— Я скучаю очень.

Молчу, наверное, минуту, и мне кажется, что он думает, что я отключилась. Мы виделись в школе, но он скучает.

— Извини, меня мама зовёт. Пока. Хорошего вечера, — говорю и отключаю трубку.

На душе опять тяжело. Хочется вернуться на шесть месяцев назад, когда всё было хорошо, не было рыжей, и не было проблем.