На грани разрушенного мира

Глава 15. "Кукловод"

Человек не сделает вдох в воде, пока не окажется на грани потери сознания. Есть такой термин, как «точка разрыва». Это когда кровь настолько перенасыщается углекислым газом и в ней становится так мало кислорода, что человек делает вдох. Ученые установили, что это состояние достигается спустя восемьдесят семь секунд.

Мне всегда было интересно, что чувствует тонущий человек. Но я никогда не собирался идти ко дну, чтобы прочувствовать весь спектр ощущений, не настолько сумасшедший.

Зато сейчас тем, кого тоже тревожит этот вопрос, я могу ответить. Знаете, никогда не хотел стать медиком, поэтому, конечно, анатомически механизм не расскажу, но все же попробую.

Легкие горят, как будто за спиной финиш сорокакилометрового марафона без единой остановки. Я не могу пошевелить ни одной мышцей, но в каждой чувствую боль. К мозгу больше не поступает кислород, поэтому он показывает мне бессвязные картинки. Как будто я лежу на бежевой плитке, а передо мной, на корточках, кто-то стоит.

Боль дала понять, что я еще жив, и что это вовсе не галлюцинации.

Я попытался встать на четвереньки, чтобы откашляться, но конечности совсем не слушались. При очередной попытке я почти прилетел лицом в кафельный пол, но незнакомец учтиво подхватил меня.

Кто-то другой коснулся моего плеча, дав почувствовать себя чуть лучше фарша. В глазах более-менее прояснилось, и я огляделся. Посейдон, сидящий напротив, все еще скрывал свой облик, а тот, кто мне помог — Дионис. За ним, спиной ко мне, стоит какая-то женщина в темно-фиолетовом длинном платье. Воздух в этой маленькой комнате был тяжелым: все же концентрация богов на квадратный метр слишком велика.

— Ты как? — обеспокоенно спросил юноша.

— Ну и рожа у тебя, — я сплюнул воду, смешанную с кровью.

— О, здоров, — он радостно улыбнулся.

— Обязательно было меня топить? — Хелика же другим способом сюда попадала.

— Тебя еще спрашивать должны? — пробурчал Посейдон, вставая во весь рост.

— Знаете, очень хотелось бы. Что с остальными?

— Тебя вытащить пытаются, вряд ли заметят мое отсутствие, — отмахнулся Дионис.

— У нас к тебе дело, — наконец вмешалась девушка, заплетая волосы в высокий тугой хвост. — Ты как-то говорил про божественные нити. Что ты предложишь взамен?

Я сглотнул, глядя на богиню. Цену, конечно, точно потребует справедливую, от того она и будет невероятно высока.

— Торговцы из вас так себе. Чего хотите?

— Один раз ты не сможешь сказать нам «Нет», — звучит сладко, но в то же время слишком метафорично.

— Даже будь то желание твоей или чьей-либо еще смерти, — кивнул Посейдон.

— А что будет, если откажусь? — я заметил, как занервничал Дионис.

— Тогда мы убьем тебя или еще кого-то прямо сейчас, — с широкой улыбкой ответил морской Бог.

— Политики, видимо, тоже не ахти.

Дионис шикнул на меня, предостерегая. Волнуется за меня что ли? Как мило.

— То есть вы хотите, чтобы за какие-то жалкие веревки я кого-то убил?

— Ты прекрасно знаешь их цену, не смей врать, — спокойно сказала Богиня. Меньшего от самой Афины я бы и не ждал.

— Как знаю и то, что нужен вам, — усмехнулся я. — Вы бы не дали мне нити при любом другом раскладе. В таком случае я хочу оставить за собой право одного «нет».

— Вздумал нам условия ставить?! — я как будто опять захлебнулся водой и упал на пол, хватаясь за горло.

— Эх, хватит! — испуганно вскрикнул Дионис, хватая Посейдона за руку.

Девушка развернулась, взглянув на меня. Ее темные, почти черные глаза меняли цвет, становясь голубыми и возвращаясь в исходный. Коричневые волосы вились на концах. Черты лица были острыми. Если коротко, то красивая, но не в моем вкусе.

— Мы согласны, — твердо сказала она.

— Какого черта?!

Одним лишь взглядом она заставила Посейдона заткнуться. Такая женщина идеально подошла бы Дилану.

— Идем.

Пока шел по светлому коридоры, который появился непонятно откуда, я опирался на Диониса, иначе бы уже давно упал — мышцы не до конца восстановились. Мы оказались в огромном зале. Сверху была роскошная люстра, а по бокам — античные колонны. Их гладкие мраморные поверхности отражали свет, играя бликами. Стены пестрели фресками, изображавшими сцены из известных мифов, но глазами Богов. В самом центре горел огонь. Надеюсь, мне не придется в нем сгорать.

Дионис, Афина и Посейдон, который, к слову, так и не соизволил показать себя, напряженно обступили меня, будто ожидая, что я попытаюсь сбежать. Что ж, они были недалеки от истины.

Мне немного стыдно, но все равно хочу признаться. Я не знаю, что такое «Божественные нити». Я не писал о них в романе «Конец всего», только упомянул, что ими очень дорожит Олимп. То-то и ляпнул Дионису.

Афина заговорила на древнегреческом, ей вторил Посейдон, а вот Дионис до последнего оттягивал. Я почувствовал острую боль на кончиках пальцев и посмотрел на них. Кожу рвали золотые нити, светящиеся похлеще люстры или огня. Я стиснул зубы, чтобы не закричать от боли, а кудрявый юноша придержал меня, не дав упасть на колени. Эти чертовы струны как будто протыкали насквозь, цепляясь к костям. Спустя минуту все прекратилось. Я выдохнул, стирая со лба испарину. Что ж, с моих пальцев свисали десять бесполезных веревок.

— И что с ними делать?

— Для начала — спрячь, — сказал Дионис. — А, ну, просто представь, как они уходят в тебя.

— Это больно? — обреченно спросил я.

— Совсем нет. Они теперь часть тебя.

Нити и правда быстро и безболезненно исчезли.

— Ты любишь действовать из тени. Любишь вести игру. Ты любишь управлять людьми, как будто выстраиваешь желанные сценарии. Сделай божественные нити своими инструментами.

Кукловод.

— Сейчас он все равно не сможет ими пользоваться, — вмешался в монолог Афины Посейдон.

— Это почему? — возмутился я.

— Силенок не хватит, — ехидно ответил он.