На грани разрушенного мира

Глава 32. "Черные волны"

Четвертая чашка и правда предназначалась Фригг. Она чем-то напомнила мне Диониса — была такой же озорной и веселой. Но в то же время ее глаза, повсюду меня преследовавшие, хитро щурились. Дионис легко было «прочитать», а ее — нет.

— Хелика, значит, — только что подошедшая девушка улыбнулась, садясь напротив. Ее короткое фиолетовое платье как нельзя лучше подходило к атмосфере.

Я сдержанно кивнула в знак приветствия и сделала глоток чая. Его вкус был с кислинкой, Моргану бы понравилось.

— Жаль, что мы не успели познакомиться на Консилиуме.

— Полагаю, ты была слишком занята разговором с Морганом.

Фригг рассмеялась:

— Хоть что-то ты помнишь.

— Что? — непонимающе переспросила я.

— Ты никогда не задумывалась, почему все знают прошлое, а ты нет?

Мокошь недовольно покосилась в ее сторону, а Персефона продолжила смотреть на гладкую поверхность Стикса, словно ничего в мире ей больше интересно не было.

— Подумай как-нибудь об этом, — закончила Фригг и облокотилась спиной о колонну беседки, стоявшей сзади. — Если что, обращайся к Моргану, — она подмигнула и стала что-то невозмутимо обсуждать с Мокошь.

Не хочу ни о чем думать, но все равно тревожно. Я не придавала значения отсутствию воспоминаний. Почему Фригг сделала на этом такой акцент? И при чем тут Морган?

— Мокошь сказала, ты хотела прогуляться по берегу, — вдруг вмешалась Перфесона, убирая свою чашку в сторону. Я кивнула.

Мы шли по берегу, сняв туфли, каблук которых постоянно вяз в песке.

— Кто такой Морган? — голос Персефоны был переполнен магией, дававшей корни этому месту, он одновременно сладкий, словно нектар, и отстраненный, как будто, и правда, загробный.

— Почему вы спрашиваете?

— Хелика, можно на ты, — улыбнулась Персефона, завязывая волосы лентой.

— Я сама не знаю, кто он. Ну, кроме того, что Морган человек.

— Кажется, Фригг знает больше, — сказала Богиня.

— Я привыкла, что каждый может врать, — каждый, но не Морган.

Персефона мягко улыбнулась:

— Не упускай время. Оно имеет свойство очень быстро заканчиваться.

— О чем ты?

— О тебе и Моргане. Не строй стену между вами, чтобы не произошло. Я видела, на что он готов пойти ради тебя, и знаю, почему. Аид был таким же, до безумия любил, поэтому был готов стереть в порошок любого. У Богов гораздо больше времени, чем у вас. Не трать его впустую.

— Я и не хотела стену строить. Думаешь, он тоже меня любит?

Персефона по-матерински улыбнулась:

— Разве в ином случае он был бы готов поставить на колени Зевса и убить его воплощение?

Мы молча шли около минуты. Может, она знает ответ и на другой вопрос?

— Почему я ничего не помню?

— Не знаю, может, действительно стоит спросить Моргана?

— Мне кажется, что он уйдет от ответа.

— Почему?

— Он всегда так делает, если я спрашиваю.

— Не думаю, что всегда. На какие вопросы он не отвечает?

— На вопросы, касающиеся меня или его книги, — я горько усмехнулась.

— Интересный выбор, — усмехнулась Персефона. — Я бы сказала, странный.

Я кивнула и опустила голову, глядя на волны под ногами:

— Можно я потрогаю воду?

— Не стоит, она может лишить воспоминаний, — предостерегла Богиня, и я боязливо сделала пару шагов назад. Не хотелось бы все забыть. Особенно Его.

— Мне начинает казаться, что мы с его книгой связаны, — я не сдержала смешок, понимая, насколько нелепо прозвучали сказанные слова даже для шутки.

— Ты ничего не чувствуешь? — вдруг спросила Персефона, убегая от темы.

— Нет, а что?

— Здесь никогда не было живых людей. Даже слабые или солнечный Боги, как Дионис и Амон, не могут пробыть и нескольких минут в моем мире.

— Почему?

— Не знаю. Может, здесь совершенно противоположная им энергия, — пожала плечами Богиня. Почему Хелика, будучи простой смертной, чувствует себя хорошо в загробном мире?

Может, она не та, кем мы привыкли ее считать?

Мотнув головой, Богиня прогнала мысли, а мне осталось лишь гадать, что именно ее беспокоило.

— Коснись воды, — вдруг сказала Богиня, с уверенностью глядя в мои глаза.

— Но я же все забуду, — недоверчиво проговорила я.

— Коснись.

Я присела на колени, пачкая брюки мокрым песком, с сомнением протянула руку, не решаясь коснуться водной глади. Богиня следила за моими движениями, не знаю, чего она добивается. Мы, вроде, не обсуждали запретные темы, зачем тогда стирать мне память? Зажмурив глаза, я одним быстрым движением, за время которого просто не успела бы передумать, опустила руку в ледяную воду и так же быстро вытащила ее. Сразу же начав прокручивать в голове недавние события, я поймала себя на мысли, что помню совершенно все. В мельчайших подробностях.

Персефона усмехнулась. Мне уже не нравится ее привычка не озвучивать мысли.

— Наверное, вам с Мокошь пора идти.

***

На кухне сидели Дилан и Дионис. По обстановке я понял, что что-то не так.

— Боги, которые настроены против человечества, будут проводить масштабное испытание. Оно станет последним, — тихо сказал Дионис. Так вот, как они это называют… — У нас ровно неделя.

Я не сказал им не слова — молча вернулся в комнату.

Я знал, что это неизбежно, но в глубине души надеялся. Я надеялся, что все обойдется, но…

Руки било мелкой дрожью, а ноги подкосились настолько, что я упал на колени, даже не успев закрыть дверь. Я обхватил голову, надеясь вернуть самообладание, почувствовал себя рыбой на суще — глотал воздух, но не мог дышать. Я почти ощущал руки, сдавливающие горло, но сколько бы не проверял — ничего подобного не было. Единственные руки, которые меня касались, принадлежали Дионису. Он что-то обеспокоенно говорил, но я слышал только звон в ушах. Перед глазами мелькали пятна, я зажмурился, чтобы их не замечать. Тошнит.

Этот день приближается быстрее, чем я того хотел. Мне все больше кажется, что ничего не получится. Я ничего не смогу сделать. Я… Я шел по сценарию, берег ее. Я даже не знаю, что делать. Я не знаю… Не знаю, не знаю, не знаю!