На грани развода. Вернуть себя.

Глава 8. Алекс.

Алекс

Долго сидел в машине, решаясь набрать номер адвоката.
Если она так хочет развода, я должен её отпустить.

— Ну и что, что тебе будет хреново без неё? Зато она будет счастлива, — сказал сам себе, глядя в зеркальце заднего вида.

Я взял телефон и уже собирался набрать номер нашего семейного адвоката, как вдруг увидел на экране звонок от матери.

— Да, слушаю, — ответил я, стараясь сдержать эмоции.

— Сыночек, мне сказали, что это ты помог поймать его. Ты у меня такой молодец! — начала она.

— Да, ничего. Если у тебя всё, я поехал? — сказал я.
До сих пор было тошно: из-за очередной глупости матери мне вчера пришлось бросить жену в больнице.

— Ты как твой отец, у тебя никогда нет времени на меня! — изменила тон и, как обычно, начала жаловаться.

— Мне действительно нужно работать, — попытался я ответить спокойно.

— У тебя никогда нет времени на меня! Наверняка опять проводишь его со своей Алисой! А на мать — наплевать! — продолжала она, привычно давя на жалость.

— Алиса в больнице. Мне пришлось её оставить и ехать оформлять твоего… не важно. Давай закончим, мне нужно на работу, — сказал я, потирая виски и смотря на часы.

— Что бы ты ни делал, она тебя никогда не полюбит! А вот я… — начала она.

Её слова ударили в грудь, как под дых.

Я сжал кулак, ногти впились в ладонь.

— Мне действительно пора. Пока, мам, — сказал я и положил трубку, не дожидаясь ответа.

Почему я должен нести ответственность за развод моих родителей?
Отец, молодец, всё бросил и уехал в другую страну.
А я остался с матерью — разбитой, ранимой женщиной, которая постоянно ищет себе новых ухажёров, и которых с радостью потом разводят.

За что мне всё это?..

Да, наверное, лучше будет Алису отпустить, чем позволить ей под давлением моей семьи превратиться в такую, как моя мать.
Это будет лучшим решением.

Я быстро набрал адвоката и попросил прислать бумаги на развод.

Целый день прошёл в делах: подписания, документы, решения рабочих вопросов.
Когда я последний раз отдыхал?

Посмотрел на часы — уже стемнело.
В дверь постучали, вошла моя секретарша.

— Александр Андреевич, вам пришли документы, — протянула она мне конверт.

Это всё? Вот так заканчивается? Пара подписей — и три года исчезают? Я на мгновение задержал руку — словно не решался открыть. Потом положил конверт на стол, отвернулся, будто он обжигал кожу.

— Спасибо, Нина Николаевна. Вы можете быть свободны, — сказал я.

Но она замешкалась, будто что-то хотела сказать.

— Вы ещё что-то хотели? — поторопил я.

— Как ваша жена? — спросила она.

Нина Николаевна была уникальной женщиной. Ей немного за сорок, она замужем, у неё двое детей. Она умела совмещать работу, быт и семью, и при этом всегда была пунктуальна, ответственна, вежлива. Мы с ней были отличной командой.

Это было лучше, чем все эти пустоголовые девочки, которые пытались устроиться ко мне секретаршами, когда я только формировал команду.
До сих пор помню, как на собеседовании я почти сразу отложил её резюме — увидел графу «двое детей» и подумал, что будут постоянные пропуски. Но она это заметила и прямо сказала:

— Я надеюсь, что мою кандидатуру оценят наравне с другими. Даже если у меня двое детей, это не значит, что я буду проблемной. Почему, когда у мужчины двое детей, его считают молодцом, а женщину — ненадёжной? Мы вместе заводили детей, вместе их растим и, значит, вместе несём ответственность. Так что не списывайте меня со счетов только потому, что я — женщина и мать.

С того дня я ни разу не пожалел, что выбрал её.

— Моя жена… Она в больнице, — ответил я на её вопрос.

— Из-за чего? — спросила она с волнением.

— Сильное переутомление и стресс, — сказал я.

— Так почему вы до сих пор здесь? Она нуждается в вашей поддержке! — уже с наездом сказала она.

— Боюсь, от меня у неё ещё больше стресса будет, — поделился я.

— О чём вы вообще? Ей, как никогда, нужна ваша забота и поддержка, а вы… кидаете её в такой момент?!
Давайте, собирайтесь, — заявила она, уже вытаскивая меня из кабинета.
— Вы ей сейчас очень нужны!

— Но…

— Даже не сомневайтесь, — сказала она жёстко, окончательно вытолкав меня за дверь.

И я поехал в больницу. Долго сидел на стоянке, не зная, как зайти в палату. Потом всё же поднялся и подошёл, предварительно заглянув к доктору.
Долго стоял перед дверью, не решаясь войти. Через стекло видел, как Алиса что-то усердно записывает. И только когда она уснула — я открыл дверь.

Она уже не выглядела такой бледной.
Медсестра сказала, что у неё ещё бывает головокружение, но меньше, чем накануне.

Она свернулась калачиком и мирно спала.
Её волнистые волосы лежали на подушке, маленький носик, пухлые губы…
Я провёл пальцем по ним. Захотел поцеловать её.
Её тонкая шея, ключицы…

Я сглотнул. В паху стало тяжело.

— Чёрт побери, о чём ты вообще думаешь, извращенец, — прошептал я себе, отдёргивая руку от её нежной кожи.

Захватив со столика её записную книжку, я ослабил галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки, сел на диван и открыл дневник.

На первой странице было написано аккуратным почерком моё имя. Потом — Насти, её сестры, Лизы, отца, матери — и списки: кто что любит.
Не знаю, хорошо это или плохо, но мой список оказался самым длинным.
Она настолько хорошо меня знает?

Алекс: