На грани реальности. Борьба за выживание

Глава 11

Крис

Я не знаю, что я сейчас чувствую.

Злость? Разочарование? Обиду? Наверное, всё вместе взятое.

Когда тебя предают – это больно. А когда предают дважды – это ещё больнее. Во мне кипит такой протест, что я готова разнести всё к чертям, но вместо этого сижу на пассажирском сидении и, не мигая, смотрю вперёд.

– Крис, ты теперь так и будешь молчать? – Кроу в очередной раз пытается хотя бы немного разрядить повисшее между нами напряжение, но у меня нет ни малейшего желания с ним разговаривать. – Скажи, что-нибудь.

Отворачиваюсь в сторону. Что можно сказать человеку, который предложил использовать тебя в своих целях.

– Как ты не понимаешь, у нас не было другого выбора.

– Выбор есть всегда. Вы могли сказать мне сразу, что собираетесь сделать из меня подопытного кролика.

– Это не так, Крис. За твоими состоянием следили постоянно. И если бы что-то пошло не так, процесс сразу же прервали бы.

– Какое благородство, – цежу с сарказмом.

Адам, поняв, что сейчас доказывать мне что-либо бесполезно, оставляет попытки реабилитироваться и включает новости.

Ехать нам без малого шесть часов, и за это время мне нужно постараться не покалечить кого-нибудь.

Я оказалась права. Мой протез – не что иное, как последнее ноу-хау в области нейропротезирования, в которое напихали всё, что только можно, и которое едва прошло самые первые тестирования. Но это только одна сторона медали. Другая заключается в том, что теперь я как главный герой в реалити-шоу. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству, прыжок на месте – стремление улететь.

– Крис, если ты не готова, нам проще развернуться, – обращается ко мне Адам, когда мы подъезжаем к пропускному посту.

– Я всё сделаю так, как мы договаривались. А потом вы с Марком снимете с меня эту хрень.

– Крис, ты понимаешь, что швы уже срослись, а нейроны вошли в живые ткани?

Да, заживление, точнее вживление идёт очень быстро.

– Мне плевать. Будете выковыривать.

– Точно. Из кости тоже?

– Да. Займётесь резьбою.

На самом деле я сама уже привыкла к своей новой руке. Чувствительности ещё нет, но Адам уверяет, что она тоже появится. Но то, что из-за этого протеза меня будут использовать как обычное оборудование, возмущает до глубины души. Я не хочу, чтобы мой каждый шаг находился под контролем!

– Крис, да пойми ты! Никто не собирается тебя использовать, – словно прочитав мои мысли, повторяет Адам.

– Да? Тогда, что я здесь делаю? – поворачиваюсь и разочарованно смотрю на Кроу.

Вот от кого-кого, но от него я точно не ожидала такого. Выходит, что Анна Тронская намного честнее всех остальных.

– Ты могла отказаться.

После нашего разговора в номере Адама, Амелии ничего не оставалось, как предоставить мне выбор, принять участие или отказаться. И я бы отказалась! Если бы речь не шла о Мелиссе Мэй. Только из глубокого уважения к своему учителю и отчаянного желания найти её я согласилась.

Но присутствие рядом Адама Кроу основательно нервирует. Именно этот гений подкинул Амалии идею поставить мне этот чёртов протез!

– Не могла. И ты это прекрасно знаешь, – сухо бросаю упрёк.

– Крис, ты можешь не верить, но мы, правда, хотели сделать как лучше.

– А получилось как обычно. Марку было бы проще тогда не возиться со мной, а оставить всё как есть.

– Не говори так. Ни Марк, ни кто-то другой никогда бы так не поступили.

– Однако вы всё равно действовали не исключительно во благо, а преследуя определённые цели. Почему, Адам? Что такого находится в том пансионате, что вы пошли на неоправданный риск?

Несовместимость генома – самая меньшая из всех возможных проблем, которая могла возникнуть.

– Мы и сами точно не знаем, Крис. Это правда. И то, что Баженова оказалась именно там, лишь подтверждает нашу догадку.

– Какую? Что там держат всех тех, вместо кого сейчас стоят двойники? А при необходимости их выпускают на волю, предъявляя как доказательство?

– Именно так, Крис.

Задумываюсь над такой гипотезой. И, к огромному сожалению, я вынуждена признать, что она не беспочвенна. Марионетками управлять легче, чем теми, кто не желает переступить через свои принципы. Мне кажется, что именно так и поступили с Мелиссой Мэй. Её оставили только потому, что такая потеря принесёт больше вреда, чем пользы. А так… «правильная» Мелисса Мэй уже не станет никому мешать.

– Ты хочешь сказать, что за Робом велось наблюдение только поэтому?

Если бы это было так, то я ещё как-то могла бы оправдать его и объяснить, почему Роб перенёс всю работу в особняк. В последние три месяца мы практически не виделись, хотя и жили под одной крышей. Я засыпала, когда он ещё работал, и просыпалась, но его уже не было. Роб мог работать, давая себе на сон час или два в сутки, и при этом он почти не пользовался стимуляторами. И это только сейчас заставляет меня задуматься. А как же он тогда справлялся с огромной нагрузкой?

– Что-то здесь не так… – Мои и без того не самые радужные мысли прерывает Адам.

Осматриваюсь по сторонам, не до конца понимая, что его могло насторожить.

– Ты уверен, что с нашими пропусками всё в порядке?

К сожалению (или наоборот, к счастью, смотря с какой стороны смотреть), в автомобильном салоне Адама нет компьютера. А значит, сюда не сможет дотянуться щупальца Алексы. Но, с другой стороны, у нас нет возможности максимально оценить обстановку. А светить свою «когтистую лапку» без лишней надобности мне не хочется.

– Абсолютно.

– Тогда что…

Оглушительный взрыв прерывает меня на полуслове, заставляя вжаться в сидение.

– Мать честная, – шепчу, в ужасе глядя на разрушенное крыло здания, где, по нашим сведениям, должна была находиться горничная Мелиссы Мэй.