На грани тьмы

Глава 7: Зловещая Чаща

Вечер опустился на лес, принося с собой долгожданную прохладу и удлиняющиеся тени. Костер вновь разгорелся, отбрасывая теплый свет на лица собравшихся вокруг него людей. Но атмосфера вокруг него была совсем иной, чем накануне. Вернувшиеся с "миссии" выглядели по-разному. Лириэль сияла, ее лицо было озарено восторгом и, возможно, чем-то еще, что заставляло ее щеки слегка розоветь. Адальберт, напротив, был мрачен и задумчив, его взгляд был потуплен, а плечи поникли. Риан шел рядом с Лириэль, его улыбка была широкой и довольной, он излучал уверенность и самодовольство.

Эйден, наблюдавший за ними издалека, почувствовал, как внутри него все сжимается от тревоги и ревности. Он подошел к Адальберту, стараясь не смотреть на Лириэль и Риана.

— Как все прошло? — спросил он, стараясь придать голосу обычное, равнодушное звучание, хотя внутри него все кипело от волнения.

— Нормально, — коротко ответил Адальберт, не поднимая глаз.

Наступила неловкая тишина. Эйден не знал, с чего начать, как подступиться к тому, что он узнал, к той информации, которая могла изменить все.

— У кого-то очень довольный вид, — сказал он, пытаясь хоть как-то разрушить гнетущее молчание.

Адальберт поднял взгляд, посмотрел на Лириэль и Риана, и его лицо стало еще мрачнее. Он отвернулся и направился прочь от костра, словно пытаясь сбежать от собственных мыслей.

— И меня от этого тошнит, — бросил он через плечо, его голос был полон горечи и разочарования.

Эйден пошел за ним, догоняя его в тени деревьев.

— Что происходит, Адальберт? — спросил он, его голос был полон беспокойства. — Что тебя так тревожит?

Адальберт остановился, обернулся. В его глазах читалась боль, растерянность и глубокое разочарование в самом себе.

— Пока я… пока я эгоистично думал только о себе, — начал он, его голос дрожал от эмоций. — О своем предназначении, о своем обучении… Люди здесь… они ждали помощи. Надеялись на спасение. — Он махнул рукой в сторону лагеря Риана. — Он… он был тем, кто помогал им. Исполнял… мое предназначение, ту роль, которая уготована мне судьбой.

Он посмотрел на свои руки, словно они были чужими, словно не принадлежали ему.

— Я теперь не уверен, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Кто должен сражаться. Кто… кто настоящий Истинный. Может быть, это вовсе не я?

Эйден почувствовал, как сердце сжимается от жалости и гнева. Гнева на Риана, который так ловко манипулировал людьми, и жалости к Адальберту, который мучился сомнениями и неуверенностью.

— Эй, дружище, — сказал он, положив руку на плечо Адальберта, пытаясь поддержать его. — Тот, кто подарил им эту надежду… это ты. Если бы не ты, если бы не тот свет, который ты принес в этот мир, люди бы вообще не называли их Отрядом Истинного. Они бы не знали этого имени. — Он понизил голос, сделав его таинственным. — И к тому же… у меня есть основания полагать, что Риан не тот, за кого себя выдает.

Адальберт закатил глаза.

— Ты слишком подозрителен, Эйден, — устало сказал он. — Всегда ищешь подвох там, где его нет.

Эйден сжал кулаки. Как объяснить ему? Как заставить его понять, что опасность реальна?

После ужина, во время которого Риан произнес торжественную речь, благодаря всех за участие в миссии, особо отметив "невероятную силу" Лириэль и даже "надежность" Эйдена, который "блестяще справился с охраной лагеря" на что сам Эйден лишь закатил глаза и решил, что больше ждать нельзя.

Он подошел к Адальберту и Лириэль, которые сидели чуть в стороне от костра, погруженные каждый в свои мысли.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — начал он, его голос был напряженным. — Я… я посмотрел документы, которые Риан в своем шатре.

Лириэль, которая, казалось, витала где-то в облаках, тут же вернулась на землю.

— Ты рылся в чужих вещах?! — спросила она, в ее голосе звучало удивление и легкое осуждение.

— Да, но это не самое главное! — воскликнул Эйден, чувствуя, как его терпение истощается. — Это мелочь по сравнению с тем, что я узнал!

— Как это может не быть главным, Эйден?! — Лириэль выглядела искренне возмущенной. — Это же воровство!

Эйден посмотрел на Адальберта, надеясь на его поддержку, на понимание. Но Адальберт сидел, уставившись в огонь, его лицо было непроницаемым. Он не слушал. Он был слишком погружен в свои мысли.

— Вы меня даже не слушаете! — воскликнул он, его голос был полон отчаяния и гнева. — Это важно! Это касается всех нас!

Но они все равно не слышали. Лириэль продолжала смотреть на него с возмущением, Адальберт – в огонь.
— Да вы меня даже не слушаете, — повторил он, и в его голосе звучала горькая ирония. — Даже когда я говорю, что вы меня даже не вы меня не слушаете!

И он стоял там, один, в свете костра, с ужасной правдой в руках и с чувством полного одиночества, глядя на двух людей, которых он любил больше всего на свете, но которые, казалось, были дальше от него, чем когда-либо.
*****
Ночь окутала лесной лагерь своим темным покрывалом, принося с собой тишину и долгожданный сон. Костер догорал, превращаясь в кучку тлеющих углей, отбрасывая причудливые тени на спящих людей. Адальберт и Лириэль, утомленные дневными событиями, наконец, уснули, их дыхание стало ровным и спокойным. Эйден, однако, не мог сомкнуть глаз. Слова, которые он прочитал в найденных документах, словно выжгли клеймо на его сознании, не давая покоя. Он лежал, глядя в непроглядную темноту, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вздоху леса, чувствуя нарастающую тревогу.

Именно в этот момент, когда он был наиболее уязвим, его настигли. Бесшумные тени, словно призраки, скользнули из темноты. Крепкие руки схватили его, зажимая рот, не давая издать ни звука, ни крика о помощи. Он отчаянно боролся, пытаясь вырваться из железной хватки, но их было двое, и они были сильны и безжалостны. Его вытащили из спального мешка, подняли на ноги и повели прочь от лагеря, в самую глубь темного, зловещего леса.