На грани твоего дыхания

Глава 1: День сурка.

«Однажды ты просыпаешься и понимаешь: сегодня — это вчера, а завтра будет сегодня.»

Я не сразу поняла, когда именно моя жизнь стала такой…приглушённой.

Это не случилось в один день.
Не после какого-то конкретного разговора.
Скорее, всё происходило медленно — как будто кто-то постепенно убавлял звук, и я просто привыкла к этой тишине, даже не заметив, что раньше внутри было громче.

Утро начиналось одинаково.

Чай остывал быстрее, чем я делала первый глоток.
Мама собиралась на работу, избегая моего взгляда — не потому что не хотела смотреть, а потому что, кажется, у неё просто не осталось на это сил.
Наши разговоры давно стали короткими, осторожными, как будто любое лишнее слово могло случайно задеть что-то хрупкое между нами.

— Ты поешь? — спросила она, застёгивая пальто.

— Потом, — ответила я.

Мы обе знали, что никакого «потом» не будет.

Дверь закрылась чуть громче, чем нужно, и квартира снова погрузилась в тишину, которая почему-то всегда казалась тяжелее, чем должна была быть.

Я ещё несколько минут сидела на кухне, глядя в окно. Люди спешили по своим делам, машины проезжали мимо — всё двигалось, жило, не останавливаясь ни на секунду.

Только не я.

В какой-то момент я резко встала, накинула куртку и вышла из дома, толком не понимая, куда иду. Наверное, потому что оставаться внутри было тяжелее, чем идти. Куда угодно.

***

Я толкнула дверь подъезда и не стала ждать, пока она закроется до конца.

Снаружи было холодно, но этот холод не бодрил — он скорее напоминал о том, что ты вообще существуешь. Шёл дождь, и казалось, что весна не в самом разгаре.

Я засунула руки в карманы и пошла вперёд, не задумываясь о маршруте. Всё давно происходило на автомате: остановка, автобус, несколько остановок, потом пешком до вуза.

Раньше я любила утро.
В нём было ощущение, что день можно прожить как угодно.

Сейчас — его просто нужно было прожить.

Автобус оказался почти пустым. Я села у окна и уставилась на стекло, в котором отражалось моё лицо — знакомое, но какое-то отстранённое. Словно я смотрела не на себя, а на кого-то, кто просто занял моё место.

Я провела пальцем по холодной поверхности, стирая пыль, и вдруг вспомнила, как когда-то здесь рядом сидел отец.

Он всегда выбирал место у окна, даже если ехать было всего пару остановок. Говорил, что так «интереснее наблюдать».

Тогда я не понимала, за чем именно он наблюдает.

Сейчас понимала.

Потому что смотреть со стороны куда проще, чем жить внутри происходящего.

Развод родителей не был громким.
Никто не кричал, не хлопал дверьми, не пытался что-то доказать. Просто в один день отец собрал вещи.

— Это не из-за тебя, — сказал он.

Я кивнула. Хотя никто и не спрашивал, верю ли я в это.

С тех пор он звонил редко. Иногда писал. Иногда пропадал надолго, будто я была чем-то, о чём можно вспомнить по настроению.

Я тоже не напоминала о себе.

Как будто мы оба молча согласились не трогать то, что уже не получится починить.

***

Вуз встретил привычным шумом.

Голоса, смех, разговоры — всё было на своих местах, словно ничего никогда и не менялось.

Я автоматически улыбнулась ещё до того, как кто-то успел на меня посмотреть.

— О, живая! — раздался знакомый голос.

Соня. Моя любимая рыжуля.

Мы знали друг друга с первого класса. Тогда она просто села рядом со мной и начала рассказывать что-то про свою собаку, не спрашивая, интересно ли мне это вообще. С тех пор она почти не изменилась — такая же шумная, живая, немного хаотичная. И, кажется, единственная, кто всегда умела вытаскивать меня из любых состояний, даже когда я сама этого не хотела.

Мы вместе поступили в вуз, и это почему-то казалось чем-то правильным. Как будто в мире, где многое распалось, должно было остаться хотя бы что-то постоянное.

Соня подбежала ко мне, обняла за плечи и тут же отстранилась, внимательно вглядываясь в лицо.

— Ты опять не спала, да?

— Спала, — спокойно ответила я.

— Врёшь.

— Немного.

Она закатила глаза.

— Я тебя когда-нибудь научу нормально врать.

— Жду с нетерпением.

Соня фыркнула, но улыбнулась.

С ней всегда было легче. Она не давала тишине становиться слишком тяжёлой, заполняя её словами, шутками, эмоциями.

— Пошли, у нас первая пара сейчас, — сказала она, хватая меня за руку. — И если я ещё раз пропущу лекцию у Иваныча, меня реально выгонят.

— Ты так говоришь каждую неделю.

— Но звучит убедительно же?

— Очень. — усмехнулась я.

Мы прошли по знакомым коридорам и зашли в аудиторию. Людей было немного — понедельник, девять утра, ничего неожиданного.

Я села за парту, достала тетрадь, и в этот же момент прозвенел звонок.

Лекция началась, но слова преподавателя словно проходили мимо меня, не задевая. Я что-то записывала, почти не вчитываясь, иногда ловя себя на том, что просто вывожу на полях бессмысленные линии.

Соня толкнула меня локтем.

— Ты где?

— Здесь.

— Сомневаюсь.

Я повернула к ней голову.

— Я слушаю.

— Конечно. Особенно эту часть про…— она замолчала, нахмурилась и тихо добавила: — Я тоже не слушаю.

Я невольно усмехнулась.

И на секунду стало легче.

***

Перерыв мы провели, как обычно, в туалете у окна, куда приходили курить почти все.

Я сделала затяжку сладкого дыма от электронной сигареты, но никакого облегчения это не принесло — только привычное ощущение, что я чем-то занята.

Соня что-то оживлённо рассказывала про одногруппника, активно жестикулировала, смеялась. Я слушала, кивала, иногда вставляла какие-то фразы, даже смеялась в нужные моменты. Со стороны всё выглядело нормально. Даже хорошо. Только внутри всё оставалось каким-то приглушённым, будто звук снова убавили на пару делений.