На Калиновом мосту над рекой Смородинкой

Глава 7

Из мира формул и расчетов я вынырнула в седьмом часу вечера. Большая часть моих сослуживцев уже разошлась по домам, а на работе остались только копуши, не успевшие вовремя сдать квартальный отчет, и ненормальные фанаты фармацевтики, вроде меня, которые не в состоянии завершить трудовой день, пока не сделали то, что сами себе запланировали. У меня задумки были наполеоновские – с завтрашнего дня я решила от расчетов перейти непосредственно к экспериментам, поэтому сегодня нужно было закончить все бумажные дела.

Запирая кабинет на ключ, я вдруг подумала, что на удивление спокойно и равнодушно пережила внезапную встречу со своим супругом - весь день занималась делами и ни разу о нем не вспомнила.

Как нарочно, в памяти тут же возник взволнованный взгляд усталых голубых глаз, в уголках которых теперь имелась паутинка морщин, исхудавшее лицо, остриженные до плеч волосы, которые раньше были ниже лопаток.

Сердце предательски екнуло.

Постороннему человеку Влад, скорее всего, показался бы здоровым и полным сил, я же отчетливо видела, что у воздушника далеко не все чудесно и радужно. Создавалось впечатление, что он находится в угнетенном душевном состоянии. Так бывает, когда постоянно грызут мрачные мысли, и ты балансируешь на грани затяжной депрессии. Знаю я это мерзкое самочувствие, сама его переживала.

Моему женскому самолюбию очень хотелось, чтобы своим нездоровым состоянием Влад был обязан нашему расставанию, однако, здравый смысл тут же напомнил, что с момента этого самого расставания прошло почти пять лет, и рассчитывать, что горе-супруг до сих пор его переживает, несколько неразумно.

К тому же, это не имеет никакого значения. Вряд ли мы с ним в ближайшее время увидимся. Контракт с Царевым господин Бессмертный подписал, а больше ему в нашем НИИ делать нечего. При условии, конечно, что он чисто по-мужски не заинтересуется девушкой, так похожей на его пропавшую жену.

Вообще, очень велик соблазн взять Владислава за грудки и потребовать развода, однако ужасно не хочется переключаться на семейные (что б их перевернуло!) дрязги, когда на работе так много срочных дел. Для этого будет достаточно времени на Соларе.

Дома меня встретил Анатолий.

Он стоял на улице у входной двери и терпеливо ждал, когда я припаркую возле забора машину и справлюсь с заедающим замком на калитке.

- Почему ты не в доме? – спросила я у него. – Ты же знаешь, форточка на кухне всегда открыта.

- Уху! – ответил Анатолий, расправил крылья и полетел к окну.

Валериэль любит шутить, что любой уважающей себя ведьме (называть меня иначе, пока я нахожусь на Земле у этого унда, по его же собственным словам, язык не поворачивается) положено иметь дома если не фамильяра, то какого-нибудь особенного домашнего любимца. Например, черного кота с противным характером, крупную змею или гигантского скорпиона. У меня же в питомцах филин. Большой такой, пучеглазый.

Впрочем, лично я считаю Толика не домашним питомцем, а хорошим приятелем.

Он – птица вольная, в клетках не сидит, летает там, где ему вздумается, и ко мне в гости наведывается хоть и часто, но исключительно по собственному желанию.

Познакомились мы с ним весьма забавным способом. Анатолий, как и положено настоящему мужчине, инициативу знакомства взял на себя. Год назад он просто прилетел из леса, что находится неподалеку от моего дома, и постучал клювом в окно. Я, конечно, удивилась, но необычного посетителя впустила. Едва он прошествовал с улицы на подоконник, сразу просканировала на наличие магии, однако, филин оказался хоть и умным, но самым обыкновенным. А еще голодным. Я тогда угостила его куриным мясом, чем снискала глубочайшее уважение.

С тех пор мы живем вместе. Днем Анатолий прячется у меня на чердаке, вечером встречает с работы, составляет компанию за ужином, прогуливается по дому, гоняет случайных мух по зимнему саду, который я обустроила на закрытой стеклянной веранде, а когда ложусь спать, улетает куда-то по своим делам.

Гостей, которые периодически посещают мой дом, Толик не любит, и встречает их недовольным уханьем. Исключение делает только для Елены – ее посещения сносит терпеливо, не ругается, но в руки не дается.

Кстати, по поводу Елены. Стоило мне переобуться в домашние тапочки и помыть руки, как тихо засвистело переговорное блюдце. Когда я его активировала, на «экране» появилось лицо сестры.

- Опять допоздна на работе сидела? – вместо приветствия проворчала Елена.

- И тебе добрый вечер, - усмехнулась я. – И совсем не допоздна. Дела закончила и сразу домой. Как у тебя дела?

- Нормально, - скривилась она. – Мать снова таскала меня на заседание совета магов.

- И что?

- И ничего. Все ждут, когда ты вернешься на Солару. Заметь, Вася, я жду больше всех. Я уже сказала матери, что ноги моей на этом сборище похотливых стариканов больше не будет. А она говорит, что обязана выводить меня в свет.

Да-да, эти «выходы в свет» уже год являются непроходящей болью моей сестры. Мать давно нас предупреждала, что по достижению двадцати четырех лет – среднего возраста магической зрелости, одна из нас должна будет наравне с нею представлять берендеев в Объединенном совете, в качестве преемницы Варвары и будущей хранительницы Калинова моста. С тех пор, как обнаружилось, что из нас с сестрой магией земли владею только я, на свое место мать прочила именно меня. Однако, учитывая, что с некоторого времени мне приходится жить в другой реальности, «выходить в свет» надлежит Елене.

Так как магии у нее нет, члены совета всерьез мою двойняшку не воспринимают, однако сальными глазенками на нее поглядывают. Пока Варвара не видит. Лену эти взгляды, а также мимика и двусмысленные фразы, изрядно раздражают – у нее свадьба на носу, через несколько месяцев, как раз к зиме, станет она своему Игнатушке законной супругой.

- Ты бы этих великовозрастных развратников быстро осадила, - продолжала между тем сестра. – Вы с мамой это умеете – как глянете, так мужики сразу скромными становятся. Это я – рохля бесхарактерная.