На Калиновом мосту над рекой Смородинкой

Эпилог

- Вася, слезай!

- Как дело сделаю, так слезу.

- Васенька, перестань. Просто спустись вниз, а эту дурацкую картину я повешу сама.

- Ты повесишь криво.

- А ты упасть не боишься?

- Не боюсь.

- Вася, я не могу на это смотреть!

- Так закрой глаза, Лена. Или сходи в детскую и проверь, почему там тихо.

- Что у вас тут за шум?

- Влад! Ты только посмотри, что она делает!

- Хм.

Меня подхватил поток теплого воздуха и бережно перенес со стремянки в объятия мужа.

- Так-то лучше, - проворчала сестра.

Влад осторожно поставил меня на ноги, нежно погладил по круглому выпирающему из-под одежды животу.

- И зачем тебе понадобилось лезть на стремянку, самостоятельная моя? – ласково поинтересовался мой воздушник.

- Мне надоело, что наш семейный портрет стоит на полу в спальне. Я все время об него спотыкаюсь. И Лару от него отгоняю. Кто-то должен был, наконец, повесить его на стену.

- Надо было позвать меня.

Он снова положил руку на мой живот. В животе кто-то мягко перевернулся.

- Ты был занят, и я не хотела тебя отвлекать.

- И напрасно, - подала голос сестра. – Жена важнее всяких там бумажек и пробирок. Верно?

- Верно, - кивнул Влад.

- И вообще, - продолжила Елена, - тебе самому давно следовало повесить эту дурацкую картину, а не ждать, когда твоя беременная супруга решит сделать это сама.

Влад бросил на нее многозначительный взгляд. Елена фыркнула и вышла из комнаты.

- Да… - пробормотал муж. – А ведь когда-то я думал, что главным злом в моей жизни будет теща.

Я закатила глаза.

И так каждый раз, когда мать или сестра приходят к нам в гости – дети радостно пищат, муж горестно вздыхает.

Впрочем, это еще ничего. Помнится, раньше словесные перепалки Влада с Еленой и Варварой были гораздо жестче и то и дело грозили перейти в мордобой. Причем, мой супруг держался холодно, а вот двойняшка и родительница эмоции сдерживали с большим трудом.

С момента нашего возвращения на Солару прошло уже десять лет, а члены моего семейства все еще относятся к Владу с подозрением, если не сказать с предубеждением. Да что там, бесит он их.

Причем, с того самого дня, как мы вместе прибыли в Лихолесье. Помнится, встретили нас там неоднозначно. Меня-то, конечно, оглушили радостными криками и сжали в крепких объятиях, а вот моего воздушника облили холодом и презрением.

- А этот что здесь делает? – спросила Елена, когда мы вышли из портала в мамином «кабинете». – Василиса, только не говори, что ты его простила, и вы снова вместе.

- Не буду, - кивнула я, - раз уж ты все равно поняла это сама.

- С ума сошла?! – поразилась двойняшка. – Признавайся, кащ, чем ты опять задурил мою сестру?!

Словом, отношения у Влада с Еленой не заладились с самого начала. И если Варвара через некоторое время стала прилагать усилия, чтобы поддерживать с зятем хотя бы видимость нейтралитета, то Лена себя такой ерундой не утруждала. Она быстро сообразила, что убедить меня выгнать воздушника взашей у нее не выйдет, а потому просто продолжила на Влада ворчать и придираться к разным пустякам.

К счастью, в одном доме с моими родными мы пробыли недолго – всего три дня. Ровно столько времени понадобилось мужу, чтобы подробно рассказать Варваре свою версию событий, произошедших в его горном замке, покаяться и передать в качестве залога будущих счастливых взаимоотношений дневники и прочие записки своего отца.

После этого мы собрали вещи и уехали в пригород Ладари – именно там я присмотрела для нас красивый уютный дом.

Весь первый год новой супружеской жизни мы заново присматривались друг к другу. Спали в одной кровати, гуляли, взявшись за руки, однако общались настороженно, тщательно взвешивая каждое слово. В глубине души я боялась окончательно пускать его в свое сердце. Вроде бы и поняла, и простила, а все же…

Конец моим сомнениям положила внезапная тошнота по утрам и неожиданная любовь к яблокам.

Новость о том, что в нашем семействе ожидается пополнение, на какое-то время прекратила военные действия по отношению к Владу как со стороны Елены и Варвары, так и со стороны Совета магов, где мы с мужем появлялись с завидной регулярностью. Я ходила на заседания, он – на ковер.

Наказать Влада за мое похищение и магическое истощение стихийники Солары, конечно, не могли, зато нервы своими «беседами» потрепали знатно.

Появления нашего малыша магическое сообщество ожидало, затаив дыхание.

Ростислав родился без каких-либо проблем – в положенный срок и настоящим богатырем. При этом умудрился удивить как родителей, так и остальных взрослых волшебников: будучи совершенно определенно магом земли, ребенок отличался нетипично светлыми глазами и волосами, характерными для чистокровных кащей.

Если внешность Ростислава стала для всех неожиданностью, то облик и способности его сестры Лады, которую мы родили два года спустя, вовсе повергла Солару в шок – по-берендейски темноволосая и темноглазая малышка оказалась воздушницей.

Члены Совета магов долгое время не могли поверить, что такое вообще возможно, ведь обычно маг земли способен произвести на свет только мага земли.

Варвара же заявила, что от ее генномодифицированного зятя в принципе могло родиться что угодно, и хорошо, что девочка именно воздушница, а не мышонок, лягушка или неведома зверушка. После ее слов разговоры поутихли, однако потом разгорелись вновь – когда я одного за другим родила еще двоих магов воздуха – Михаила и Александра.

Моя мать, с восторгом возившаяся с внуками, частенько ворчала, что, раз уж мы решили устроить демографический взрыв, должны ради справедливости подарить миру еще хотя бы одного берендея.

- Почему бы вам, мама, не заняться этим самой? – спросил у нее как-то Влад. – С Еремеем у вас все отлично, вот и рожайте себе на здоровье.

- Ну, уж нет, - фыркнула тогда мать. – Мне и двух дочерей за глаза хватило. Уж лучше я буду бабушкой.