На кого нарвёшься 5. Шанхай

Глава 1

Пашка. Среда.

Пашке снится сон:

Убегает от неизвестно кого с болотных островов. Добегает до перехода, в виде бревна, служащего мостиком на твердую спасительную землю, делает по нему пару шагов, оступается, теряет равновесие и падает в трясину. Задыхаясь от ужаса, медленно погружается в вонючую болотную жижу, бесполезно молотя по ней руками... В сажени от него из-под воды появилась голова кикиморы покрытая мхом, с выпученными, как у карпа глазами, и невероятно большущей нижней губой, с которой стекает вязкая слизь... Щерясь в зловещей улыбке, тянет к нему когтистую руку...Ты укра-ал мои красные пла-авки... порвал на них веревочку и... ничего-о не сделал взаме-ен.... обеща-а-а-а-а-ай.... - Заунывно тянет болотная тварь... "Обеща-а-а-а-ай мне-е-е-е...
Неужели я Валера? А эта болотная гадина Аня, собирающаяся утащить меня на дно или вытянуть из трясины взамен на то чтобы я ей делал приятное языком? Трепеща от ужаса, открывает рот, чтоб сказать да, но не может. Голос пропал… над головой смыкается мутная вода, оставляя за собой небольшие бульки. По поверхности расходятся последние круги его жизни... огонь... полыхающая дача... танк... из танка и выскакивает здоровенны пес с дымящейся шерстью... морда пса превращается в Анино лицо и оскаленной пастью... прыгает на Пашку и...

Открыл глаза. Пот градом. Рубашка мокрая насквозь. Обернулся. Рядом, повернувшись к нему спиной и свернувшись калачиком, тихо спит Аня. Встал на четвереньки и пару секунд отупело смотрел на обнаженный торс в узеньких плавочках на завязке. “Ничего я не порвал. И приснится же такая хрень.”

Придя в себя, накрыл девушку одеялом и отодвинув полог палатки, осторожно, чтобы не разбудить, выбрался из наружу.

Солнце еще не взошло над тайгой и река выдыхала белесый клочкообразный туман. Сбросив с себя всю одежду, Пашка вошел в прохладную воду и погрузился в нее с головой, но тут же резко вынырнул и с опаской огляделся по сторонам. "Совсем что ль крыша едет?! Это был всего лишь сон."

Вода слегка взбодрила его. Неспешно вышел на берег, натянул трусы со штанами. Рубашку, влажную от пота сполоснул, крепко выжал и повесил сушиться между деревьями.

Подбросил дров в едва тлеющие остатки костра, опустился на колени, наклонился и раздул пламя. Вышел на перекат, поймал трех Хариусов подряд.

"Хватит. Я же не на рыбалку сюда приперся, а на трудовую, так сказать, повинность."

Вернулся на берег, принес из пещеры железный чайник, времен гражданской войны, зачерпнул воды из реки и повесил над огнем.

Вытащил из садка живого Хариуса покрупнее, тот задергался, пытаясь вырваться на свободу, Пашка криво усмехнулся и шлепнул его по черепу увесистой ручкой своего охотничьего ножа, успокоив навечно.

"Прости брат. Скоро Королевна проснется, а ее светлость кормить нужно."

Присев на корточки у воды принялся чистить рыбу.

" Вчера чуть было не попробовал того, что так навязчиво лезет мне в голову. Хорошо это или плохо? Время покажет."

Обернулся и глянул на палатку:

" Королева основательно на меня глаз положила, раз заперлась ради этого в такую даль. Неужели ей Валерки мало? Делает с ним все что заблагорассудится, ан нет. Еще одного подавай. Видать хочет чтоб её сразу два оболтуса ублажали. У крестной была такая возможность, но она почему-то ограничилась услугами только одного Валеры, но это думаю, до поры до времени. Человеческая порочность ненасытна и безмерна. Если честно, я не далеко ушел. Представься такая возможность, я бы, скорее всего, тоже всех теток перепробовал. А в жены Аня не пригодна, любит чтобы у нее, как у старухи с корытом, все были на побегушках, да на посылках, думает только о себе. То ей жрать вари, то белье стирай, а сама палец о палец не ударит, лодырь лодырем. Если уж и иметь жену, то чтоб заботилась обо мне, так же, как я о ней, ничуть не меньше."

Пашка усмехнулся, ехидно промелькнувшей в голове мысли, по поводу: "Делай как я." Немного пораскинул мозгами:

"Так не получиться. Ведь я буду свою жену на руках носить. Это ж какую сильную нужно найти себе половинку, чтобы она той же монетой отвечала?"

Почистив рыбу, посолил, нанизал на шампур и собрался запекать. Над чайником заструился пар. Забрался в палатку. Аня спит. Взял рюкзак и выбрался обратно. Пошарив в рюкзаке, заварки не нашел. Сходил в пещеру, принес сушеные травы и сняв чайник с огня - заварил их:

"У Ани своеобразное суждение о порочности. Если я хочу дружить с Ларисой, а она уже дружит с Валеркой, то это низость и я конченый подонок. А если Валера дружит с Ларисой, а Аня на всю катушку пользуется им, то это по ее мнению, в отношении Ларисы, что? Высотость? И она естественно - Великая Королева? Королева Шантеклера. Подлость всегда останется подлостью, в какую бы красивую обертку ее не заворачивали."

Принялся готовить рыбу и когда та уже доспела, рядом на корточки присела Аня:

- Давно встал? Почему меня не разбудил?

- Чтоб ты с голодухи меня слопала? Ну уж нетушки! Я тебя лучше рыбкой попотчую.

Заморили червячка печеной рыбой с зеленью, принялись за ароматный чай:

- Рыбу будем еще ловить? - спросил Пашка. Аня неспешно потягивал горячий напиток из кружки и смотрела на н непролазную чащу по другую сторону реки:

- Вчера выпила лишнего... еще никогда не принимала такую лошадиную дозу.

- Тебе плохо? Хочешь полечиться кваском?

- Я не про то. Стыдно вспомнить, что мы с тобой вчера в палатке вытворяли. Как я только поддалась на такое? Ума не приложу.

Пашка удивленно глянул на нее: "Ты? Поддалась мне??? Да-а. Поставить все с ног на голову, ты мастерица!"

- Ты хочешь сказать, что это я чего-то там хотел?

Аня уставилась на него, как на икону Николая Угодника:

- А ты намекаешь на то, что я сама насильно тянула себя за попку в нужном тебе направлении? Пытаясь.... пытаясь... пытаясь затем, заняться незнамо чем?

Пашка залился краской до корней волос.

"Ну что, гусь лапчатый? Как я тебя в лапти обула?" - ликовала в душе Аня.