На колесах

Глава 7

Они припарковались на Ленинградской улице — прогулочной зоне Самары — на той ее части, где еще можно было ставить машины.

— Что ты задумала? — повернулся к ней Никита.

— Прогуляться, — бесхитростно ответила Таня. — Согласись, после МСЭ хочется подышать свежим воздухом. Сейчас время обеда, а я знаю отличное место.

— Я рассчитывал есть дома, — вздохнул Никита.

— Ничего не случится, если мы один раз сходим в кафе, — парировала Таня. — И ты сам говорил, что чувствуешь себя превосходно. Давай, я уже предупредила Галину Ивановну и твоего дядю.

Никита молча посмотрел на нее долгим взглядом. Точнее, в ее сторону: черные глаза-угольки глядели будто бы сквозь.

— Пожалуйста, — предприняла последнюю попытку Таня и заглянула прямо в его глаза, подбадривающе улыбнувшись.

Для нее эта прогулка была важна, и не только потому, что Таня обожала Ленинградку больше, чем любую другую улицу города. Даже ребенок знает, как полезно бывать на свежем воздухе. Никита же был лишен этого из-за травмы и собственных комплексов. Таня собиралась исправить это. Еще она хотела, чтобы Никита немного отвлекся от пессимистичных мыслей, которые отражались на его лице после экспертизы. Таню всегда расслабляла прогулка, и она надеялась, что так же она подействует и на него.

— Тебе очень хочется? — спросил Никита тоном, каким задают обычно очень важные вопросы. — Хорошо, уговорила, — согласился он, когда Таня кивнула.

— Славно, — улыбнулась она и вышла из машины.

Самарский Арбат по красоте нисколько не уступает столичному собрату. Многие находят его даже более живописным. Таня в Москве никогда не была, если не считать сорок минут в Шереметьево между перелетами, поэтому не могла сравнить. В теплый день субботы Ленинградка полнилась людьми: казалось, все самарчане выбрались погулять по любимой улице, но больше было, конечно, туристов. Они сновали туда-сюда, захаживали в магазины и кафе, фотографировали красивые здания XIX века, делали селфи с дядей Степой. Церетели постарался над ним на славу: сделал советского великана настолько забавным, что дети гурьбой вились вокруг. Таня не удержалась и потерла нос пристроенной у ног милиционера собачке — на счастье. Прохожий попросил ее сделать фото, и она с удовольствием принялась ходить вокруг них, выбирая лучший ракурс.

— Ты говорила, что знаешь, где можно пообедать, — напомнил Никита.

На самом деле на улице было множество кафе и ресторанов, но Таня обещала показать проверенное место. Оно как раз располагалось недалеко от дяди Степы.

— Мы уже пришли, — Таня иронично указала рукой на здание.

«Вилка-Ложка» — гласило название. Выглядело уютно: желто-красные тона, деревянный заборчик, из-за которого задорно выглядывали зонтики. На террасе Таня и собиралась устроиться. Все портили четыре несчастные ступени, ведущие к кафе.

— Ты меня не затащишь. — Никита сложил руки на груди и скептически уставился на Таню.

— Тут есть пандус, если ты не заметил, — она ткнула пальцем влево. Наличие заезда было еще одним поводом, заставившим ее выбрать это место.

— Эти железяки, которые ты гордо именуешь пандусом, не годятся, — съязвил он. — Мои колеса просто не поместятся на них.

— Не такие уж и жирные у тебя колеса, — фыркнула Таня. Она и сама уже поняла провальность идеи.

— Колеса, может, и не жирные, но широки для вот этого, — заметил он.

— О’кей, — нерешительно протянула Таня. — Я пойду в соседнее, там есть навынос. Ты ешь сэндвичи?

Получив согласие, она забежала в Gellert. Никита остался ждать снаружи, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Тане было ужасно неловко, что она обещала ему отличное место, которое оказалось для него недоступно. Возможно, она бы могла попытаться затащить Никиту по этому ненадежному пандусу, но... Оставалось надеяться, что на нее не сильно обиделись и еще есть шанс реабилитироваться.

— Тут, конечно, готовят не как Галина Ивановна. — Таня протянула Никите сэндвич с жареным беконом, помидорами, сыром и яйцом, обильно смазанный майонезом. Сама уселась прямо на ступеньку, разворачивая такой же.

Таня была готова к возмущениям и требованию сейчас же ехать домой. В этом случае она не станет возражать: клубок вины бурлил на дне желудка, к нему примешивалась грусть от испорченной прогулки. Оказалось, Таня сильно недооценила Никиту: он не упрекнул ее ни словом, ни взглядом.

— Я бы добавил больше сыра, но так тоже сойдет, — резюмировал он, откусив кусок от бутерброда. Таня чуть не поперхнулась, ведь ожидала от него совсем другого поведения.