На колесах

Глава 13

Май 2016 г.

Прерывистый противный писк прорвался сквозь пелену неровного гула. Глаза слипались, будто их смазали медом, но Никита, хоть и не с первой попытки, все же смог их открыть. Яркий свет ослепил — перед глазами поплыли разноцветные пятна.

Боль ударила неожиданно. Острая, невыносимая, внизу спины. В попытке сдержать стоны, Никита ударил себя кулаком по лицу. Стало только хуже: боль не ушла, зато теперь саднила щека. Писк стал громче и требовательнее, по предплечью потекла теплая кровь. Кто-то прибежал, начал что-то делать с капельницей. Ему задавали какие-то вопросы, что-то говорили, но Никита не разобрал. Все в нем сосредоточилось на боли и подкатившей от вида крови тошноты. «Больно, больно, больно!» — кричало сознание. Никите что-то вкололи, и постепенно становилось терпимее.

— Я позову доктора! — Когда вернулась способность соображать, удалось разобрать слова медсестры.

Она вернулась в сопровождении двоих. К Никите сразу бросился Валентин. Больничный халат поверх строгого костюма смотрелся инородно.

— Ты меня слышишь? — дядя склонился над ним. — Не бойся. Ты в больнице.

Тревога сжала легкие. По телу побежали холодные мурашки: просто так в больницу не попадают. Самое страшное, Никита не мог вспомнить, что с ним случилось. Они с сестрой ушли после ее выступления, пошли через сквер — а дальше пустота, только боль.

Подошел доктор, рыжебородый мужчина в белом халате. Больше Никита рассматривать не стал. Врач записывал показатели с приборов, расставленных вокруг, задавал вопросы. Никита что-то отвечал, но невнятно: паника и непонимание мешали мыслить, а вялый язык едва ворочался. Он чувствовал себя разбитым, как бывало много раз после особенно упорных тренировок, и ужасно хотелось спать. Яркий свет только усугублял это состояние. Бороться было выше его сил. Сквозь сон Никита слышал, как встревоженный Валентин забрасывает врача вопросами.

— Ему нужно отдохнуть, — мягкий и спокойный голос проводил его в дрему.

Когда он проснулся в следующий раз, рядом никого не было. Шум, тихий, монотонный, должен был нервировать, но Никиту он наоборот успокаивал. Сосредоточившись на нем, можно было отстраниться от леденящих кровь мыслей. Свет пяти ламп сначала показался ослепляющим, но стоило проморгаться, и глаза привыкли. Никита огляделся: белый потолок, белые стены. На нем только бледная простыня.

У него кружилась голова и в горле пересохло. Он ощущал бесконечную слабость, боль, словно его избили всей футбольной командой. Больше всего пугало, что он не чувствует ног: они будто пропали. Проверить, так ли это, не удалось: Никита не смог сесть — не хватило сил. Страх охватил его. Ему показалось, что он слышит, как сердце качает кровь, причем так громко и отчетливо, словно не оно внутри Никиты, а наоборот. Ошарашенный, он не заметил вошедшего рыжебородого доктора.

— Здравствуй. Не против, если я присяду? — в ответ Никита мог только моргнуть, ни на что другое не хватало сил. Врач опустился на постель. — Жизнев Антон Павлович, — представился он. — Буду с тобой работать.

— Никита, — в горле першило, голос прозвучал тихо. — Что со мной? — Он ожидал честного ответа, готовый к тому, что сердце ухнет вниз.

— Поврежден спинной мозг, — Антон Павлович оправдал ожидания. — Тебя сбили на машине — красный ламборгини, если интересно, — произошел перелом и сдавливание спинного мозга. Скорее всего, ходить ты не сможешь. — Доктор не щадил, а Никите казалось, что с каждым словом у него вырывают душу. Он врал себе, когда думал, что будет готов.

Доктор говорил еще, но Никита его уже не слышал. Слова утонули, звук умер. Все мысли заполнило: «Ходить не сможешь». «Никогда», — добавлял злой голос внутри, и это жестокое слово убивало. Никогда… что может быть ужасней?

«А может, ничего и не было?» — пронеслась спасительная мысль, и Никита ухватился за нее. Точно, он ведь не помнит, чтобы попадал в ДТП. Это всего лишь кошмарный сон, вызванный стрессом из-за очередного важного матча: Никите всегда перед играми снился какой-то абсурд. Мозг совершенно не хотел принимать травму и больницу за реальность. Это был сон. Кошмарный сон. Этого не могло случиться на самом деле. Не с ним.

— Плачь, если станет легче, — видя его состояние, посоветовал Антон Павлович. Он явно предлагал это не раз.

Никита молча отказался. Даже если он заплачет, слезы ничего не значат и проливать их нет смысла. Он не Кристина, чтобы реветь из-за кошмаров. Он скоро проснется. Проснется ведь?

— Что-нибудь хочешь? — спросил доктор, завершив все манипуляции, которые пронеслись мимо Никиты. Если бы не прикосновение к руке, он бы и этих слов не заметил.

— Вымыться, — ответил юноша, будто душем можно смыть все, что он только что услышал, будто вода заберет и боль, и слабость с собой в слив. — Где здесь ванная?