На колесах

Глава 28

Декабрь 2018 г.

Дом Ховричевых гудел с самого утра. Кристина меняла цветы, чтобы ни один не выглядел несвежим — только сегодняшние букеты должны были стоять в вазах. Их привезли из какой-то теплицы по специальному заказу, иначе откуда бы в доме среди зимы взялись розы. Галина Ивановна готовила разные блюда, многие из которых Таня видела впервые. Света помогала ей на кухне. Сначала девочка хотела уйти из дома под предлогом школы, но ей любезно напомнили о каникулах и отправили чистить картошку. Кутерьма в доме царила по очень вескому поводу — Новый год, первый за два года, который вся семья проведет вместе: Никита наконец выбрался из своего кокона, а Валентину Никандровичу новый начальник приказал отметить праздник дома. Таня тоже хотела внести свой вклад, но ей заявили, что ее единственная обязанность — следить за Никитой. Осталось только пожать плечами и удовлетвориться таким ответом. Но завтрак для всех она все же приготовила.

— Значит, он до вечера из комнаты не вылезет? — спросила Таня, пережёвывая слегка подгоревшую яичницу.

Сегодня Никита так и не появился на кухне. Ей сказали, что так было всегда с тех пор, как Никита стал жить с дядей. Таню это обеспокоило: мало ли, что могло случиться. Тем более, Герман недавно уехал в отпуск. Он, конечно, показал, что надо делать, но Таня все равно немного нервничала. Она уже представила все возможные варианты: опять накрыла радикулопа́тия, стало плохо, заболел.

— У брата в Новый год постоянно подавленное настроение, — Кристина отставила пустую тарелку. — Дядя Валера с тетей Асият разбились на машине в ночь с тридцатого на тридцать первое, — пояснила она грустно.

— Во всяком случае, он обещал присоединиться вечером, — махнула вилкой Света. — Папа собирается пригласить некоторых коллег. И бабушка приедет.

Таня задумалась. От объяснений спокойнее не стало. Она прекрасно представляла, что мог чувствовать Никита, сама два года назад потеряла отца. Первую годовщину его смерти Таня прорыдала в подушку, а у Никиты на счету было больше таких лет. Закончив с яичницей, она взяла порцию для своего подопечного и направилась в его комнату.

— Доброе утро. Тебя не было на завтраке, я принесла сюда. Ничего не болит? — уточнила она на всякий случай: грусть Никиты не отменяла того факта, что ему могло стать плохо. Он все еще лежал в постели, хоть и одетый, и это вряд ли было просто так.

— Лучше бы болело, — с чувством обреченности вздохнул он и сел.

Перелезать в коляску Никита явно не собирался, и Таня вытащила кроватный столик.

— А поподробнее? — Она уже сервировала ему завтрак и устроилась на кровати в ногах.

— Был бы повод остаться у себя на весь день. — Он прожевал кусок яичницы и заметил: — Сегодня ты готовила? Неплохо, — прокомментировал, когда Таня кивнула.

— Спасибо, — улыбнулась она, смутившись. Сама Таня себя хорошим кулинаром не считала. — Но не отвлекайся.

— Валентин пригласил коллег, а я не люблю малознакомых людей. — Никита загнул большой палец, а значит, причин было несколько. — А еще обязательно заговорят об отце. Бабушка точно не обойдется без пары слов о нем, да и Валентин скажет. А мне банально совестно, что я давно не чувствую той скорби, которую обязан испытывать. Просто неловко смотреть им в глаза.

— Когда я была маленькая, убегала из дома, если мама приводила гостей. — Таня улыбнулась, вспоминая веселые моменты таких побегов. Легла поперек кровати, только ноги свисали с края. — Папа, конечно, каждый раз меня находил, но обычно не раньше, чем через пару часов. Только к пятнадцати до меня дошло, что он все знал о моем секретном месте.

— Я бы с удовольствием куда-нибудь сбежал, но не могу, — уныло пожал плечами Никита. — Уже обещал девочкам, что буду.

— Не переживай, все пройдет гладко, — успокаивающе произнесла Таня, стараясь поддержать его. — Знаешь, я очень хочу познакомиться с твоей бабушкой. Какая она?

— Она точно не из тех, кто сядет перед телевизором и свяжет шарф, — усмехнулся Никита, вспоминая бабушку. — В молодости они с дедом очень любили друг друга. И каждые выходные до его смерти устраивали свидания.

— Звучит замечательно, — ответила Таня с улыбкой. — А еще?

— Она обожает готовить, особенно пироги, — продолжал Никита, — все время закармливала нас, когда мы приезжали в гости. Для меня всегда готовит долму, даже в больницу принесла, — он слегка помрачнел: воспоминания о первых днях после травмы еще причиняли боль.

— Она была с тобой, когда ты получил травму? — Таня накрыла его руку ладонью, желая придать сил.

— Даже дольше. — Никита кивнул, накрыл ее ладонь своей свободной. — Бабушка всегда была прямолинейной и сильной, не боится никого и ничего.

В дверь громко постучали, прерывая беседу. Таня встрепенулась. С тех пор как она поселилась у Ховричевых, кроме нее и Германа, к Никите заходила только Кристина, но она стучалась едва слышно.

— Никиточка, я могу зайти? — послышался бодрый женский голос.

— Бабушка. Вот и познакомишься, — шепнул Никита Тане и громче добавил: — Бабуль, я не один.

— О, конечно, дорогой! — ответила бабушка, и дверь открылась с лёгким скрипом.

В спальню уверенно шагнула пожилая женщина с весёлым взглядом и лёгкой улыбкой. Ее волосы были собраны в аккуратный пучок, а на плечах лежала яркая шаль. Таня тут же встала, будто ее мягкое место только что ужалили, и мило улыбнулась.

— Бабуль, это Татьяна. Она скрашивает мои серые будни, — указал на нее рукой Никита. — Таня, это Мария Борисовна, бабушка, — теперь он указывал на бабушку.

Мария Борисовна остановилась на мгновение, разглядывая девушку. Таня чувствовала себя, будто на рентгене, будто Никитина бабушка способна залезть ей под кожу и на ребрах вычитать всю подноготную.