На колесах

Глава 30

Утром Никита не явился на завтрак. После примирения с сестрами он всегда ел на кухне, и Кристина, которую отсутствие брата за столом взволновало больше остальных, подняла эту тему.

— Он мог опять решить есть у себя, — предположила Галина Ивановна. В ее голосе сквозила неуверенность, по которой стало понятно, что женщина в свою версию не очень верит.

— Или он просто дрыхнет, — допустила Света. Сегодня она не спешила бежать в школу и собиралась выйти одновременно с сестрой: им было в одну сторону. — Полночи гулял… в своих мыслях, у него же бессонница, а теперь отсыпается. Верно, Татьяна? — и подмигнула Тане, мол, «я знаю ваш секретик».

Таня натянуто улыбнулась и кивнула, радуясь, что хлопья во рту спасли от объяснений. Ее отсутствие Никиты не очень беспокоило. Вчера (или уже сегодня: Таня постоянно путала, когда одни сутки сменяются другими) они вернулись довольно поздно, поэтому, скорее всего, Никита действительно еще спал.

— Даже если что-то и случилось, Танечка с этим разберется. — Галина Ивановна подлила ей улун. Ароматный густой чай родом из Китая с нотами орехов, карамели и черного перца осел на языке. — Так, уже без десяти восемь, — посмотрев на часы оповестила она.

Кристина со Светой второпях доели и упорхнули из дома. Галина Ивановна принялась мыть посуду.

— Пойду, отнесу ему завтрак, заодно и проверю. — Доев кукурузные хлопья с корицей, Таня взяла вторую порцию и пошла в Никитину комнату.

Внутри был полумрак, и Таня уже собиралась включить свет, но ее остановили.

— Не включай, пожалуйста, — хрипло попросил Никита.

Он лежал в кровати, отвернувшись от окна и кутаясь в одеяло, словно продрог до костей. При этом в комнате было тепло: уж на отоплении Ховричевы не экономили, и даже в январе можно было ходить в шортах и не замерзнуть. Таня подошла ближе и положила ладонь на его лоб — горячий. Кажется, ночная прогулка обернулась неприятным сюрпризом. Она жила у Ховричевых уже полгода и знала, где что лежит. Градусник Никита хранил там же, где и лекарства — в выдвижном ящике тумбочки.

— Как себя чувствуешь? — Таня села на край кровати.

— Холодно и голова болит, — пожаловался Никита, закашлявшись. — Так и знал, что из вчерашней затеи хорошего не выйдет.

— Прости, — Таня на самом деле сожалела. — Я не подумала, что теплых вещей и пледа будет недостаточно, чтобы не подхватить простуду.

«Вот дура!» — корила она себя за неосмотрительность. Вроде все учла: одежда, плед с подогревом, горячий чай, которые они распивали в Никитиной комнате до рассвета. И все же Никита простыл. Сама-то чувствовала себя вполне хорошо. С детства хороший иммунитет — одно из немногих качество, которое устраивало маму. Стоило подумать, что не у всех крепкое здоровье.

— Не вини себя, — отмахнулся от ее извинений Никита. — Я всегда зимой болею.

— Тридцать семь и пять, — прокомментировала Таня, забрав у него градусник. — Завтракать, я так понимаю, ты не хочешь?

— Я спать хочу. — Никита перевернулся с бока на живот и уткнулся носом в подушку.

— Отдыхай, — согласилась Таня. — Я в аптеку и вернусь.

Прежде чем уйти, она сунула ему в ноги грелку, чтобы теплее было, и открыла форточку, впуская свежий воздух. Непроветриваемое помещение — лучший друг болезней. Затем Таня забежала на кухню отчитаться Галине Ивановне: хоть утром та не поддержала тревогу Кристины, все же было видно, что женщина переживает. Услышав, что Никита приболел, она обещала найти мед: именно им, по ее словам, лечили простуду у Галины Ивановны дома.

По пути Таня старательно вспоминала все лекции по респираторным заболеваниям дыхательных путей. В отличие от терминов и формул, способы лечения сразу пришли на ум. Все же практика ей всегда давалась легче теории. Таня ужасно переживала, ведь ей еще ни разу не приходилось иметь дело с простуженным Никитой. Она жалела, что Герман улетел в отпуск в Москву: вот он точно знал, что и как делать. «Успокойся, — дала она себе мысленную пощечину. — Это, должно быть, обычная простуда, ты знаешь, как ее лечить. Это никак не связано с параплегией».

В аптеке Таня нашла нужные лекарства и обрадовалась: не так бесполезна в медицине, как ей казалось, но все же червячок сомнений точил ее уверенность. «Скоро Никита должен поправиться: простуда не такое уж опасное заболевание», — успокаивала она себя. На всякий случай Таня собиралась еще понаблюдать за ним, прежде чем делать окончательный вывод: подобные симптомы встречаются у многих заболеваний. Поэтому купила она только жаропонижающее, сироп от кашля и медицинскую маску с перчатками.

Вернувшись, Таня забрала у Галины Ивановны мед и горячий чай с шиповником и тихо, боясь разбудить, заглянула к Никите. Он не спал, кутался в одеяло, куксился, как воробей, время от времени кашлял. На рабочем столе стояла тарелка хлопьев, к которой он так и не притронулся. Таня неодобрительно глянула на нее, потом на Никиту.

— Ты должен хотя бы выпить молоко, — строго сказала она.

— Не хочу, — он отрицательно помотал головой.

Тане его ответ не понравился. При температуре у многих пропадает аппетит: организм направляет все силы на борьбу с болезнью, и ему не до питания. Только вот отказ от еды — плохая идея. Таня взяла хлопья и села на кровать.

— Скажи: «Ааа», — она зачерпнула ложкой молоко и сунула ее Никите под нос.

— Мне двадцать лет, а не пять, — фыркнул он и выгнул бровь. — Ты всерьез собираешься кормить меня с ложечки?

— Сам ты есть не хочешь, — пожала плечами Таня. — Мне важно, чтобы ты поел, как — это уже другой вопрос.

Никита пробурчал «ладно», сел и забрал тарелку себе, неохотно начал работать ложкой.

— И обязательно выпьешь чай с медом, — сказала Таня тоном, каким строгие воспитатели пестуют детсадовцев.